Отложив пьесу, откидываюсь на подушки. Что же произошло с Игорем? У нас в театральном, когда я ещё играла живых, было много розыгрышей. Туфли, вымазанные клеем, пауки, спрятанные в косметичках. Нет, не хочу об этом думать. До сих пор пауков боюсь. Но все хвастались своей ловкостью, ссорились и шумно мирились, смеялись вместе. «Наверное, Игорь не с той ноги встал», — думаю я, закрывая глаза. Нужно сосредоточиться на пьесе.
Будит меня бешеный стук в дверь. Солнце клонится к закату. Волосы растрёпаны, в голове шумит, но Алсу, которая стоит на пороге, видела меня и в худшем состоянии.
Хотя она спрашивает:
— Боже, ты в порядке?
— Я задремала слегка.
— Точно? Может, тебе лучше отдохнуть?
Будь мы на сцене, я бы сказала, она переигрывает. Но ни занавеса, ни рампы рядом нет, так что мотаю головой.
— Нет, я приду.
— Ну если хочешь, — тон тут же меняется. — Тогда сбегай в магазин, пожалуйста. Докупи пару бутылок вина, сок и текилу.
Она протягивает карточку. Пытаюсь пригладить волосы, зеваю — и до меня доходит.
— Ого, текила?! Ты же помнишь, что завтра утром репетиция?
— Это не для меня, — улыбается Алсу и бежит вверх по лестнице.
Её квартира выглядит более обжитой, чем моя. На стенах репродукции Мухи и Бердслея, книги об истории театра на полках, десяток разноцветных подушек на диване. Я падаю среди них, но сразу встаю: помочь достать бокалы и открыть бутылки. Пока мы возимся на кухне, подтягиваются гости. Я одновременно хочу и нет, чтобы Игорь был среди них, но он не появляется. Вообще никто из труппы не приходит, кроме новой девочки, которая играет третью женскую роль в пьесе. Наташа — так, кажется.
Мы едва успеваем поздороваться — Алсу тащит меня знакомиться с кем-то. Тут и актёры озвучки, с которыми она подрабатывает, и театральный критик, и режиссёр независимого кино. Он пожимает мне руку — татуировки тянутся от костяшек пальцев, исчезают под рубашкой и снова появляются на шее — и спрашивает:
— Это вы играли в «Трупном окоченении»?
— Да, у меня там было две роли сразу.
Обе… ну вы понимаете.
— Мне особенно понравился момент, когда он достаёт ваше тело из могилы, а все конечности как деревянные, — он хихикает. — Вы очень хорошо сыграли! Слишком хорошо для такого дерьма.
Да, фильм провалился с грохотом. Но на съёмках собрались, должно быть, самые увлечённые люди в мире. Режиссёр сам рисовал на мне трупные пятна, не доверял ни одной гримёрше. Мы по два часа сидели перед съёмками, а потом я столько же отмывала краску. А между этим изображала мёртвую натурщицу, последнюю музу безумного художника.
— Кстати, он же хотел работать над новым фильмом. Что-то про зимний культ и жертвы, — вспоминаю я. — Но ничего не слышно. Меня не позвали?
— Нет, он ищет вдохновение.
— Где?
Я представляю берег моря, домик в горах или чердак с романтичным видом, но собеседник щёлкает по бокалу:
— На дне бутылок.
Очень жаль.
— Надеюсь, он с этим справится.
— Не он один!
К нам присоединяется театральный критик — который видел пару моих смертей, — и мы обсуждаем предстоящую пьесу. Люди всё приходят, будто квартира резиновая. Иногда я замечаю Алсу с бокалом вина в руках или Настю с шотом текилы. Очень смело, — думаю я. Или глупо.
К счастью, несколько бокалов белого полусладкого не влияют на сон. Утром у Алсу круги под глазами, в театре она достаёт из бездонной сумочки консилер и быстро их замазывает. Ольга появляется ровно в десять с чашкой чая в руке. Все стулья заняты, кроме одного.
В голове вспыхивает образ девочки с текилой. Ольга сурово сдвигает брови.
— Где наша Лидия? — она называет её именем персонажки из пьесы. — Прослушала, что я думаю об опозданиях? Так вот, — Ольга обводит нас суровым взглядом, — я не люблю опозданий.
Алсу опускает глаза, я тоже. Нельзя сдавать своих. Должно быть, она немного не рассчитала с алкоголем и появится в дверях слегка запыхавшись, вот-вот…
Никого нет.
Выругавшись, Ольга уходит в кабинет, позвонить Наташе. Мы переглядываемся, Алсу шепчет:
— Перебрала вчера.
— Сколько она выпила?
— Поверь, достаточно.
Игорь морщится и утыкается в пьесу. Ольга возвращается ещё злее, видимо, на звонки Надя не отвечает.
— Лана, прочитаешь её роль, пожалуйста. Сегодня работаем со всеми вчерашними замечаниями. Поехали!
Давно у меня не было так много реплик. Можно не стараться, но я не хочу подводить остальных и вспоминаю всё, чему училась в театральном, помимо умирания. Лидия — актриса, которая пробует себя в кино, главная соперница героини Алсу. Я жду, когда же она умрёт, но до конца пьесы этого не происходит.