11.08.01.
Пусть день любой, что хлеба крошки…
Пусть день любой, что хлеба крошки,
С проворством тащат воробья,
Секунд прожорливые мошки,
Единство разрушая дня.
И жизнь, лишь мелкою монетой,
Сдаёт, с усмешкой, суета.
Я чувствую, сквозь бред весь этот,
Как дышит глубоко судьба.
И знаю, что я не отпущен —
— Как рыба, на конце крючка.
Ведь даже в этой бреда гуще,
Наверно, что-то ждёт меня.
22.08.01.
Я не нашёл, чего искал…
Я не нашёл, чего искал,
Пусть и уютна эта бездна.
Я знаю то, чего и знал,
А что я знал — всё бесполезно.
И холодом больна земля.
И пропасть — за любым порогом.
Кто в мире не терял себя,
Тот был лишь с дьяволом, не с богом.
Хоть, право, это всё равно,
Пусть ищущий, да не обрящет!
У бездны — призрачное дно,
А жизнь — совсем не ангел спящий.
У истины — кривой оскал,
Что душу режет острым краем.
Того, себя кто не терял,
Поздравить можно с затхлым раем.
24.08.01.
Мы живём в параллельных мирах…
Мы живём в параллельных мирах.
Мы не знаем не радость, ни страх.
Мы лишь чувствуем неба дыханье,
Да земли, под ногой содроганье.
Где судьбы вековечная тьма.
Где вопрос, как проклятье врага.
И где смысл ускользающий слова,
Водит за нос, от века, любого.
Бесконечно всё то, чего нет.
В этом скрыт самый главный ответ.
И исполнен мир счастья и грусти
Полнотою божественной сути.
Всё ушло в этот мир до конца.
И у бога нет даже лица.
Ни души, ни судьбы, ни сознанья —
— Стало всё лишь чужим дыханьем.
Но чем бешеней песня вен,
Чем труднее, порой, встать с колен,
Тем яснее для тонкого слуха
Песня этого вечного духа.
25.08.01.
Дрожу, как осиновый лист…
Дрожу, как осиновый лист:
Здесь пламя застыло в лёд.
Но я в душе нигилист —
— Упрямо иду вперёд.
Пусть мне говорят, что нельзя.
Но знаю — там суть вещей.
Взгляну лишь судьбе в глаза,
Да так и останусь ничей.
Но рухнуло время вниз:
Ни бога, ни бытия.
Здесь только извечный визг,
Но, к счастью, кричу не я.
И взбух пустотою сосуд —
— То рвётся ещё один мир.
Опять миллиарды иуд
Затеют всё тот же пир.
26.08.01.
— Пора уходить — опустел уже город…
— Пора уходить — опустел уже город,
Запружены ленты дорог.
И близок предвечный, безжалостный морок,
Неотвратимый, как рок.
— Да, да! Я иду… Но в закате все крыши.
И с ангелом светится шпиль.
И птицы щебечут. Ты разве не слышишь?
А морок — за много миль!
— Ну хватит, пожалуй! А то будет поздно! -
— Обрушены стены в ров.
И с той стороны не видны уже звёзды:
Всё скрыл тьмы тяжёлый покров.
— Иду! Но взгляни — в окнах свет, словно слёзы.
И видишь? — Трещит телеграф.
Я знаю, уверен, что вовсе не поздно.
Вот солнце! — Я разве не прав?
— Да нет же, упрямец! Вон толпы созданий,
Чей дом, без сомнения ад!
Не время, поверь мне, сейчас для мечтаний:
Сдан город, и сброшен флаг!
— Ну что ж! Коли так… Только помощь, возможно,
Близка уже, как никогда.
А стены крепки, так что, с помощью Божьей,
Они остановят врага!
— Безумец! Бежим! Не то, будешь ты проклят:
Тень метит уже навсегда.
Ведь стены твои, как скорлупку, расколят!
Не враг это — а судьба!
— Нет. Я не могу… Ты иди, пока можно.
А я загляну в подвал
И там, в бочках порох где тесно уложен,
Огня вниз швырну опал.