Гонсалес подошел к капсуле, и его пристегнули ремнями. На Мануэле были ярко-оранжевый комбинезон и белый шлем. На лице читалось выражение человека, которому не удалось полностью подавить страх перед неизведанным. Его заверили, что система, которая сейчас доставит его вниз, на рудник, сконструирована с большим запасом прочности, – среди прочего, грузоподъемность австрийского крана, который будет опускать и поднимать капсулу, составляла 54 тонны, то есть более чем в 100 раз больше массы самой капсулы. Тем не менее он понимал, что под ногами у него пропасть глубиной в 130-этажный дом и свободное падение с такой высоты будет длиться двенадцать секунд и закончится неминуемой смертью.
– Не волнуйся и держи себя в руках, – сказал ему руководитель спасательной команды. – Я верю в тебя.
Здесь же находились президент и министр горнодобывающей промышленности.
– Удачи, Маноло, – ласково обратился к нему Пиньера, назвав уменьшительным именем.
В 23:17 «Феникс» начал спуск. Шахту у себя под ногами Гонсалес видеть не мог, поскольку капсула вошла в гору под углом в 82 градуса. У него был радиопередатчик, но сигнал пропал уже через 100 метров или около того, хотя в капсуле была и видеокамера, чтобы он рукой смог подать аварийный сигнал. «Моя задача состояла в том, чтобы убедиться, что все работает нормально». И во время спуска, длящегося семнадцать минут, он с любопытством оглядывался. На глубине около 200 метров он заметил струйку воды, сочащуюся из трещины в стене. Нарастала и жара: на поверхности стояла ночная прохлада, а в глубинах его поджидало тропическое лето. Примерно в 150 метрах нижней точки Гонсалес ощутил легкое изменение направления движения: теперь капсула опускалась вертикально. Более всего его беспокоило состояние людей внизу; он опасался, что кто-нибудь из шахтеров запаникует и попытается ворваться в капсулу до того, как наступит его очередь.
А внизу перед шахтерами в полный рост встала проблема противоположного плана. Среди них нашелся тот, кто не хотел покидать рудник. Во время одного из испытаний на крышу «Феникса» упали сверху несколько камней, и теперь Виктор Сеговия твердо уверовал в то, что, стоит ему войти в капсулу, как эти камни заклинят ее. Что еще хуже, постоянные содрогания горы привели к образованию огромной трещины в стене каверны, в которую и должна опуститься капсула.
– Здесь, внизу, я жив, – заявил он. – Почему я должен влезать в нее, чтобы умереть?
– Послушай, – сказал ему Флоренсио Авалос. – Я буду подниматься первым, и, если застряну, никто из нас не выйдет на поверхность.
Слова Флоренсио успокоили Виктора. Немного погодя, когда Авалос начал готовиться к подъему, мужчины склонили головы в последней молитве. Шестьдесят девять дней тому они опустились на колени, моля Господа дать им возможность выбраться из этого места; теперь же они просят Его уберечь и защитить Флоренсио во время первого «путешествия» к свободе. Наступил последний момент уединения, после чего начнется шоу. Ощущение театральных подмостков усиливал и яркий свет, падающий на то место, где должна была появиться капсула, и камера, которая начала передачу в прямом эфире наверх по оптоволоконному кабелю. Чилийское правительство, в свою очередь, раздавало сигнал на выходе представителям средств массовой информации к их фургонам спутниковой связи, нацеленным на далекие звезды тарелками антенн, и несколько сотен миллионов людей по всему миру собрались перед большими и маленькими экранами, чтобы своими глазами увидеть внутренности шахты «Сан-Хосе», к которому сейчас приближалась капсула. В Сантьяго часы показывали 23:30, в Лондоне и Париже близился рассвет, в Нью-Дели был уже полдень, а в Лос-Анджелесе наступил вечер.