Вместо этого в конце октября все тридцать три получили приглашение посетить публичные торжества в президентском дворце Ла-Монеда. Для нескольких из них, таких как Флоренсио Авалос, это стало последним или одним из последних выходов на публику. «Я поехал в Ла-Монеда, потому что никогда там не был и всегда хотел его увидеть. После этого я никуда уже не ездил». Шахтерам за их героизм вручили недавно выпущенную Двухсотлетнюю медаль, которая олицетворяла все то, чем республика Чили могла гордиться за свою историю. Они слушали речь президента Пиньеры, в которой тот использовал метафору «Спасение» применительно ко всему тому, что он собирается сделать, оставаясь на должности. Президент говорил о построении государства, в котором не будет бедности, и отношение к рабочим будет лучше, и еще о том, что семисотметровый лифт, созданный «нашими инженерами и техниками» и который стал «мостом жизни, веры, надежды и свободы», будет не последним грандиозным проектом в Чили.
Для тридцати трех мужчин из шахты «Сан-Хосе», как и для всей страны, будущее было наполнено обещаниями. Когда в декабре шахтеры посетили офисы своих новых юристов в Сантьяго, то в самом буквальном смысле поднялись на новые высоты. Следуя многочисленным рекомендациям, они выбрали самую крупную юридическую фирму в стране – «Carey&Co», чтобы превратить то устное соглашение, которое они заключили, в документ, имеющий юридическую силу. Эта же компания будет представлять их интересы на переговорах по вопросу прав на фильм и книгу. Но вначале шахтерам нужно было понять, что им вообще могут предложить, и для этого пришлось посетить новые офисы фирмы на сорок третьем этаже самого высокого здания в Чили – недавно построенного небоскреба «Титаниум».
Десять юристов компании занимались подготовкой чернового варианта договоров. Это были одни из лучших адвокатов в стране, талантливые и амбициозные мужчины и женщины, которые проходили обучение и стажировку не только в Чили, но также в Европе и США. Но когда они наконец встретились с шахтерами из «Сан-Хосе», то вдруг испытали трепет. «Когда смотришь на них, тебя переполняет чувство патриотизма», – сказал один из юристов. Это все равно что смотреть на флаг или на панораму Анд – тем ни менее, когда все перешли к делу, замешательство быстро прошло. Шахтерам показали двадцатистраничный контракт и презентацию в «PowerPoint», но объяснение разницы в законах Чили и США по поводу интеллектуальной собственности не вызвало особого интереса среди горняков. Один из юристов заметил, что какой-то молодой шахтер, который сидел дальше всех, играл на своем мобильном телефоне.
Завершив презентацию, юристы оставили шахтеров одних в конференц-зале, чтобы те решили, подходят ли им условия. Эта комната на сорок третьем этаже была одной из самых впечатляющих в Латинской Америке – она называлась «Манехью», потому что окна выходили на гору с таким названием. Хотя несколько шахтеров и были разозлены на Марио Сепульведу за то, что тот дал интервью журналисту BBC – автору книги, за которую они не получат ни цента, – в целом дискуссия была спокойной и краткой. Марио также успел переговорить и с кинопродюсером из Латинской Америки, который сказал, что может предложить астрономическую сумму за право на съемку. Договор, составленный «Carey&Co», сертифицировал создание целой компании «Интеллектуальная Собственность Шахтеров» – но этот договор не будет стоить и гроша, пока его не подпишут все тридцать три участника событий, включая и Марио Сепульведу. А этот человек, между прочим, успел стать одним из самых популярных людей в Чили и легко мог заключить свою собственную сделку. «Марио отлично осознавал свою власть над ситуацией», – сказал потом один из шахтеров. Перед юристами он хвастался, что может позвонить президенту «и в тот же вечер прийти к нему в гости на ужин».