Говорят, что в горячей еде больше калорий, а следовательно, она более питательна. Поэтому на третий день их пребывания под землей они решили приготовить что-то вроде супа и организовать небольшой пикник рядом с бывшей ремонтной мастерской, где наблюдалась хоть какая-то циркуляция воздуха. Все тридцать три человека с горем пополам согласились выйти из Убежища и пройтись пешком до отметки 135.
В центре небольшой груды серых камней они развели костер, размером не больше, чем две пригоршни. Колпачок воздушного фильтра, снятый с одной из больших машин, вполне сошел за кастрюлю. У Хосе Энрикеса оказался с собой мобильный телефон, который он зачем-то взял в шахту. Они решили, что стоит записать небольшую пирушку на видео, но Хосе не знал, как работает камера, и поэтому отдал телефон Клаудио Акунье. Главным оратором в этом видеосообщении стал Марио Сепульведа. Обращаясь к Клаудио, у которого в руках была камера, он говорил задорно и весело, и в его голосе слышалась уверенность в том, что когда-нибудь люди из внешнего мира найдут эту запись.
– А сейчас рецепт тунца с зеленым горошком! – объявил он. – На восемь литров воды одна банка тунца и немного гороха. Ставим на небольшой огонь. Вот так мы здесь живем!
Вокруг Марио на камнях расселись остальные шахтеры, в своих желтых и красных касках, по большей части уже без рубашек. Ярко-оранжевый шар костра плясал посредине видеоизображения, а ближе к краю картинка становилась все темнее. Иногда Акунья поворачивал камеру, чтобы захватить фары одной из близстоящих машин, но камера в телефоне была слишком слабой, и в результате на экране была только черная мгла, в которой звучал громкий голос Марио Сепульведы:
– Мы всем покажем, что мы настоящие чилийцы с большим и открытым сердцем! И сегодня у нас на обед замечательный суп!
Акунья выключил телефон, чтобы зря не расходовать аккумулятор, но уже через несколько минут включил его снова, чтобы заснять, как Марио разливает свой свежеприготовленный суп по пластиковым стаканчикам, звякая металлической кружкой по стенкам импровизированной кастрюли.
– У всех налито? Тут еще есть. Может, кто-то хочет добавки? – спросил Марио, выскребая остатки мутной жижи со дна воздушного фильтра. И тут он начал разговаривать со своим сыном, представляя, будто он сейчас смотрит это видео. – Франсиско, когда Господь велит тебе стать воином, знай, что быть настоящим воином – это иметь крепкие яйца (esta hueva)», – говорил он, воображая, как сын увидит, как он кормит своих товарищей по оружию и упорно отказывается падать духом. «Видишь ли, Франсиско, – хотел сказать Марио, – воин – это не только тот, кто убивает драконов или англичан, как Мел Гибсон в нашем с тобой любимом фильме «Храброе сердце». Воин – это и тот, кто может разобрать двигатель машины, для того чтобы сварить суп и накормить им своих братьев, подбадривая их шутками и веселой интонацией».
Акунья остановил запись, чтобы помолиться со всеми перед едой. Склонив головы над чашками, они вслед за Энрикесом благодарили Бога за пищу, которую собирались вкусить. Затем они устроились вокруг костра и начали хлебать то, что можно было условно назвать супом, с масляной пленкой на поверхности, которая могла быть как от консервов, так и от мутной технической воды, из которой он был приготовлен. Наслаждаясь этим редким моментом счастья, все вспоминали последнюю совместную пирушку в доме Виктора Сеговии две недели назад. Он тогда пригласил почти всех из смены А. Была среда, и у них только закончилась рабочая неделя, а у южан, которые должны были сесть на ночной автобус в Сантьяго, было еще много времени в запасе.