У подножия горы одна за другой, на россыпях валунов, к которым расплавленным воском крепили свечи, возникли еще несколько импровизированных часовенок, посвященных отдельным шахтерам. Похоже, молитва стала единственной защитой от растущего чувства беспомощности и давящей безнадежности. Андре Сугаррет, отправивший бригаду спасателей укрепить проход в шахту, распорядился прекратить работы. По отметкам, нанесенным краской из пульверизатора на поверхности серой каменной гильотины, перегородившей Пандус, они установили, что гигантский, разрушительный мегаблок в самом сердце шахты все еще движется. Расколотый каменный небоскреб скользил вниз, проваливаясь в недра горы. В любой момент могло произойти новое обрушение. В ту ночь Голборн и Сугаррет дали пресс-конференцию, на которой объявили о закрытии шахты. Спуск отныне был под запретом, а вход в шахту планировали надежно завалить. Затем состоялся нелегкий и тягостный разговор с членами семей пропавших шахтеров, после которого Сугаррет вернулся к себе в гостиницу. Заснул он не раньше полуночи, но уже через пятнадцать минут его разбудил телефонный звонок. Эдуардо Уртадо вместе с бригадой рабочих компании «Террасервис» вторым буром попали в какое-то открытое пространство, расположенное в 504 метрах под поверхностью, но почти в двухстах метрах над Убежищем.
Не успел Сугаррет вернуться на рудник, как известие об успехе «Террасервис» облетело округу и все буровые установки моментально прекратили работу, поскольку рабочим требовалась полная тишина, чтобы прослушать скважину. Наступила ночь с воскресенья на понедельник, с 15 на 16 августа. Шли десятые сутки с момента обрушения. Специалисты «Террасервис» приложили уши к верхней части стальных труб, которые опустили в скважину: до них донесся ритмичный шум – стук, и Уртадо попросил одного из офицеров полиции прислушаться: «Слышите?» – тот ответил утвердительно. Вскоре на площадку прибыл Сугаррет и тоже прижался ухом к металлу. А вот он совсем не был уверен в том, что шум, который он слышит, производят люди. В час пополуночи буровики начали опускать в скважину видеокамеру. Та ночь выдалась особенно туманной и ветреной, что Уртадо воспринял как дурной знак. В соответствии с предписаниями Министерства внутренних дел, Сугаррет и оператор входили в число тех, кому было разрешено смотреть на монитор. Но вскоре Сугаррет стал рассказывать бурильщикам «Террасервис» обо всем, что видит, а потом и уступил им место, позволяя взглянуть самим. А там ничего. Экран был черен и пуст. Взорам наблюдателей открылась скальная полость, очевидно, старая выработка. Тогда откуда же стук? «Игра воображения», – вспоминал Сугаррет. Они так сильно хотели, чтобы внизу оказался кто-нибудь, что приняли желаемое за действительное и услышали стук, которого на самом деле не было.