Шли дни, и отчаяние все сильнее охватывало даже тех жен и подруг шахтеров, кто не желал сдаваться и по-прежнему был полон веры и надежды. Сюзана Валенсуэла, подруга Йонни Барриоса, однажды услыхала, как какие-то его дальние родственники в лагере «Эсперанса» сошлись на том, что он уже умер. Сюзана отправилась на рудник вместе с Мартой, женой Йонни, тем самым поставив их обеих в неудобное положение, поскольку там же оказалась и семья Марты, включая ее взрослых детей от первого брака.
Немного позднее уже дома Сюзана угощала Марту чашечкой чая, и та принялась обсуждать новости с шахты, которые оставляли желать лучшего.
– Послушай, Сюзи, – начала Марта. – Понимаешь, дальше так продолжаться не может, и я пришла сказать тебе об этом. Йонни мертв. Поэтому я хочу, чтобы ты отдала мне его вещи. – Марте понадобились его документы, в частности квитанции о начислении заработной платы, которые были нужны, чтобы получить пособие, выплачиваемое по смерти страхователя владельцами рудника и правительством.
Слушая ее, Сюзана вдруг поняла, что не верит в то, что Йонни умер. А эта женщина сошла с ума, но если ей нужны бумаги, то почему бы нет? Для нее же самой подобные материальные ценности особого значения не имели, она всю жизнь работала и потому располагала собственными сбережениями и пенсией, так что какая ей разница? Но, уже собираясь подняться по лестнице в спальню, которую делила с Йонни, она вдруг остановилась.
– Покажи мне тело, и я отдам их тебе, – сказала она. – Докажи, что он умер.
– Какая же ты дура, – ответила Марта, если верить Сюзане, конечно, потому что сама Марта наверняка станет отрицать, что такой разговор вообще имел место. – Каким же это образом я должна вытащить его из шахты? Я что, похожа на какого-нибудь Супермена? Ведь всем известно, что Йонни погребен под колоссальной грудой камней.
– Если он мертв, можешь забрать себе его деньги, но тело передай мне, чтобы я могла оплакать и помянуть его, – возразила Сюзана.
– Об этом тебе придется договариваться с его сестрами, – опять же, по словам Сюзаны, ответила Марта.
– Убирайся отсюда, – заявила Сюзана. – Пошла прочь и больше не смей попадаться мне на глаза.
Вернувшись на рудник, Сюзана узнала, что пропавших шахтеров уже считают погибшими. Один из родственников Йонни даже завел речь о том, что надо-де получить его пособие на похороны. Именно так она запомнила те черные дни: родственники Йонни обращались с нею как с пустым местом, потому что узы, связывающие ее с этим беспутным бабником, пусть и зарабатывающим весьма приличные деньги, оборвались окончательно и бесповоротно. Не исключено, родственники Йонни полагали, что справедливость все-таки восторжествовала: Сюзана смогла охмурить Йонни, воспользовавшись тем, что он нуждался в любви, и распоряжалась его заработком, пока он был жив. Но теперь он мертв, и она больше не выманит у него ни гроша. Впрочем, Сюзана чувствовала, что Йонни жив. «Он был там, внизу, и сражался за свою жизнь. Да, его никак нельзя назвать писаным красавцем, но…» – признавалась она немного погодя. Голос ее дрогнул, сорвался, и Сюзана разрыдалась: «Он боролся. Я буквально наяву видела его там, заживо похороненного под землей». Она представляла себе, как его душит там самая серая, жирная грязь, которую она счищала с его башмаков и одежды, когда он возвращался домой. «Они все мертвы», – донесся до нее очередной возглас, и она вернулась домой, повалилась на пол и забилась в истерике. «Мне хотелось умереть», – и вдруг она услышала чей-то голос: «Чана», – сказал он. Так называл ее Йонни – Чана. «Клянусь чем угодно, Пресвятой Девой Марией, я слышала его», – уверяла женщина. Любовь к пропавшему без вести Йонни Барриосу была настолько сильной, что она ощущала ее во всем, что окружало ее в их доме, – в предметах и звуках. Широко раскрытыми от изумления глазами она наблюдала, как творятся «чудеса», и верила, что ей явился сам Святой Дух. Она вдруг почувствовала, как содрогнулся дом, но соседи на ее вопрос о землетрясении ответили, что ничего подобного не было. Язычки пламени церковных свечей, которые она зажигала на импровизированном алтаре с мольбой о Йонни, гасли и загорались, словно по собственной воле. Однажды, вернувшись с шахты, она увидела перед своим домом полицию. Соседи рассказали, что вызвали стражей порядка, потому что из жилища Сюзаны доносились какие-то странные и непонятные звуки – кто-то словно бы крушил ее дом, разнося его по кирпичику, – и заподозрили, что к ней проникли грабители. Но Сюзана, отворив дверь и переступив порог, обнаружила, что все вещи на своих местах. Она уверилась, что это дух Йонни послал ей весточку: Я жив, Чана! Я борюсь, не забывай меня! Кое-что она рассказала психологу, который вскоре наведался к ней, но о многом предпочла умолчать: «Потому что по его глазам я видела, что он считает меня чокнутой».