О результатах своих переговоров Урсуа рассказал остальным, чем привел в ярость кое-кого из них. «Ты не должен был говорить им, что у нас все хорошо. Мы далеко не в порядке. Мы голодны, мы устали, мы хотим выбраться из этого проклятого места, – бросали ему обвинения в лицо шахтеры. – Если ты убедил этих парней из правительства, которые возглавляют спасательную операцию, что у нас «все в порядке», они провозятся целую вечность, прежде чем вытащат нас отсюда».
Примерно в 6 часов пополудни в галерею пробился второй бур, проделав отверстие на расстоянии около 1,3 м от первого. Три дня спустя, 26 августа, третья скважина достигла галереи рудника – в мастерской на отметке 135; в спасательной операции ей отведена главная роль. Вторая скважина превратилась в «систему коммунального хозяйства», по которой и были протянуты электрические и оптоволоконные кабели; что касается первой, то через нее в пластиковых трубках, получивших название «palomas», или «голубок», по-прежнему должны были поставляться продовольствие и медикаменты. Начали прибывать бутылки с чистой водой, лекарства и желатинированный гель для питья. Чтобы следить за скважиной жизнеобеспечения и разгружать постоянно прибывающие припасы, шахтеры разделились на три рабочие смены по восемь часов каждая. Одна из них, состоящая из механиков-подрядчиков, выбрала своим начальником Рауля Бустоса, живчика, пережившего цунами. Вторая и третья, представленные почти исключительно теми, кто спал в самом Убежище или в непосредственной близости от него, предпочли двадцатисемилетнего шахтера Карлоса Барриоса и бывшую футбольную звезду Франклина Лобоса, соответственно. Шахтеры первой смены несколько воспрянули духом и оживились, у них появилась новая цель. После восемнадцати суток кризиса Луис Урсуа вновь решил предстать в роли босса, для чего символически надел белую каску.
Двадцать третьего августа, вместе с paloma-партией зубной пасты и щеток, шахтеры получили и первые письма от родных и близких. Многие узнали те же новости, что и Марио Гомес; это могло бы даже показаться странным, учитывая, что смерть ходила с ними совсем рядом, но они тем не менее помогли горнякам сохранить спокойствие: счета оплачиваются, мы не задолжали за аренду или что-либо еще, так что не волнуйся. Хорхе Галлегильос прочел слова поддержки от сына, с которым поссорился много лет назад; Эдисон Пенья получил предложение пожениться от своей подружки; Карлос Мамани узнал о том, что стал миллионером. Виктора Сеговию порадовала весточка от дочерей, с которыми он на протяжении восемнадцати дней вел переговоры в своем дневнике. «Читая их письмо, мне пришлось несколько раз делать паузы», – написал он впоследствии у себя в журнале.
На следующий день, 24 августа, около полудня в шахту вновь опустилась телефонная трубка. «Подождите минуточку, – попросил чей-то голос. – Мы соединяем вас с Ла-Монеда, Президентским дворцом в Сантьяго».
Президент Себастьян Пиньера вернулся в свой офис в столице Чили, и его междугородный вызов через самодельный телефон Педро Галло был перенаправлен на отметку 94 шахты «Сан-Хосе». В разговоре с Луисом Урсуа он попросил начальника смены передать своим товарищам, что правительство делает все возможное, чтобы освободить их из подземного плена. Среди прочего правительство приняло помощь от многих стран мира. Поддержку выразили премьер-министр Испании и президент Обама, сообщил Пиньера. Вспоминая о том, что ранее наговорили Луису разозленные товарищи, шахтер поблагодарил президента за усилия, но потом без перехода поинтересовался, когда же спасатели смогут вытащить их из «этого ада». Este infierno.