На учебной голограмме появилось сообщение личного характера. Я схватила небольшую переносную панель и нажала на символ: «принять».
«Сэту, я обеспокоен твоей бледностью и желаю, чтобы ты показалась врачу. Человеку трудно привыкнуть к этой обстановке, потому считаю простительным скорый уход. Если останешься, то я вызову тебе робота-медика. Принц Федоэ».
Я осмотрелась и нашла глазами императорского сына. Он восседал один и немного сбоку от остальных Правящих. Особое место для особенного сэту. Я нажала на символ и написала вежливый ответ. Он свёлся к стандартным заученным с детства фразам и нежеланию беспокоить кого-то из «Великой Лиги» такими пустяками, как здоровье или жизнь простого гражданина Империи. Набрав текст, еще раз прочитала и отправила адресату. Убедилась, что он прочитал послание и отвернулась.
В помещение вошел мужчина средних лет. Присутствующие повернулись к нему и раскрыли свои голограммы. Я повторила действия остальных студентов и приготовилась слушать. Не получилось. В голову полезли разные мысли. Что и говорить, у Богов – сэту, Боги – садэ. Иначе и быть не может. Конечно, этот властный мужчина с мертвецки бледным лицом и, словно выцветшая синяя тряпица, глазами, больше походил на холодное изваяние, чем на живое существо. Но с другой стороны, повествовал он чётко и доступно даже для меня. Вдруг острая боль пронзила голову, обрекая на очередной приступ. Я схватилась за шею. Садэ, объясняя различие в культурах постройки зданий на Земле и Сакои, остановил невыразительный взор на мне. Захотелось провалиться к ядру планеты или улететь в открытый космос, прямо так, без защитного скафандра.
— Я понятно объясняю, сэту Сим? — бесцветным голосом спросил преподаватель, а я не задумываясь, кивнула.
Садэ в упор смотрел мне в глаза.
— Вы уверены, сэту, что желаете продолжать находиться на занятии?
— Совершенно, — с готовностью ответила я и непроизвольно улыбнулась.
Это лишнее, конечно. Нужно быть строже и меньше показывать смешливую человеческую натуру. Но что поделать? Сдали нервы.
— Что вы сейчас чувствуете, Сим? — задал вопрос преподаватель, а мою бедную голову взял в плен очередной приступ.
Я зажмурилась и схватилась за шею. Глубоко вздохнула и, превозмогая боль, открыла глаза и четко произнесла:
— Ничего, что помешает мне получить знания, садэ.
— Хорошо. Продолжим.
До конца занятия оставалось не так много времени, и я не преминула воспользоваться своей привычкой и размять шею. Последние секунды урока, которые отразились на учебной голографической панели, отсчитывала, неотрывно глядя на изображение. Даже такое естественное движение, как вдох и выдох, давались с трудом. Время истекло. Я резко втянула воздух и попыталась его удержать, чтобы хватило дойти до двери. Правящие поднялись с мест и устремились к выходу. Выждала, пока они покинут помещение, и пошла за ними. На свежем воздухе болезнь неожиданно отступила, и я смогла насладиться красотой ландшафта по дороге к парковочной платформе.
Домой меня доставил всё тот же пилот и, не говоря ни слова, проводил к входной двери родительской квартиры.
— Завтра в тоже время, госпожа, — сухо произнёс молодой мужчина и удалился.
Я постояла немного на воздухе и неторопливым шагом двинулась в сторону центра, чтобы посетить спортивный зал.
Глава 5
Ратмир
Перед встречей я просмотрел сведения на того, с кем придётся общаться. Руд Радов всегда был на хорошем счету у коллег по цеху и у марианцев-надзирателей. Кафе, в котором состоялся разговор между рабочим и мной, было погружено в полумрак. Пока я летел сюда, понял, что не стоит форсировать события и получать данные насилием над волей Руда. Так скорее провалил бы задание и выдал себя. Вполне возможно, это проверка, и настоящие сведенья будут переданы другим путём, например через Артёма Сим. Я решил воспользоваться своим гипнотическим даром и проникнуть в мысли собеседника. Так легче узнать нужную информацию. Вполне возможно, удастся выудить из головы рабочего намек на то, кто их лидер. Я сконцентрировался и сумел ухватиться за поток его раздумий. Надо признать, они у него жестокие. Сейчас он был готов сразиться в рукопашную с любым. Ему омерзительна жизнь и противен он сам.