— Но остается еще недоносок, который не совсем помер. Тогда сержант Рок прыгает в траншею и начинает гнать его пинками…
В данный момент он уже импровизировал и гнусавый акцент Гриста звучал в его голосе как никогда явственно.
Подлинный рык сержанта грянул из громкоговорителей.
— Третья рота, отставить реготание! Оружие чистить до блеска. Мы должны выиграть войну. А вы… 3Р 743-22, на доклад в кабинет инструктора. Р-р-рысью!
Чарли застегнул свою маленькую застиранную рубашонку и заправил ее в брюки цвета хаки уже на бегу, покинув свое крыло и пересекая грязный двор лагеря Оверкиль. Выполнив перед дверью кабинета положенные десять вдохов и выдохов, нацепил на лицо пустую маску застывшего ужаса и постучал. Замер по стойке смирно.
Так и остался.
Принудить их дергаться: таков был девиз Гриста. Большинство кадетов (употребление термина «сироты» запрещалось в лагере Оверкиль) не могли, уставившись на дверь, выдержать более десяти минут. Они стучали снова… чего как раз и ждал сержант-инструктор.
Но Гристу не удастся получить этого удовлетворения от Чарли. По одной простой причине: кадет знал, что стучать не имеет смысла. Площадка перед дверью соединялась со звонком в кабинете сержанта, что позволяло тому проверять, выполняет ли кадет предписанное количество вдохов и выдохов. Грист догадался, что Чарли об этом известно и что он раскусил многие другие его трюки, и это заставляло инструктора злиться еще больше… как надеялся Чарли. Поскольку с момента прибытия в лагерь Оверкиль единственным его честолюбивым стремлением было довести сержант-инструктора до умопомешательства. Именно поэтому в течение двух лет он делал все возможное, чтобы стать лучшим кадетом 3-ей роты.
В ожидании Чарли разрабатывал систему, использующую платформу перед дверью, чтобы привести в действие мину, заложенную в кабинете. Он представлял, как голова Гриста, оторванная взрывом (БА-БАХ!), долетает до полигона Лагеря. Как Снарк XVIII. Но он не улыбался. Замерший по стойке смирно ребенок десяти лет с лицом, окаменевшим в совершенной маске.
— Доложите, — пролаял голос Гриста за дверью.
Прошло всего четыре минуты!
Чарли вошел и снова вытянулся в струнку перед столом Гриста. Сержант-инструктор сидел, его тонкие губы, сжимающие потухшую сигару, кривились в безрадостной улыбке. Это был человек маленького роста. Чарли всегда представлял среди унтер-офицерских знаков отличия язву, пришпиленную к клапану нагрудного кармана. Язва имела тот же цвет, что и его лицо.
— 3Р 743-22 прибыл, сержант.
Его каблуки щелкнули, рука взлетела в приветствии.
— Вольно, 743.
Чарли опустил руку и перешел в положение вольно, не потеряв при этом выправки и не отрывая прикованного взгляда от изможденного лица Гриста, как от василиска. Он чувствовал в кабинете еще чье-то присутствие и знал, что посторонние нередко не одобряют суровую дисциплину Лагеря. Он превратился в настоящий автомат.
— Я сказал… вольно.
— Слушаюсь, сержант!
Он едва уловимо расслабился.
— Представляю вам мисс Эплтон, — объявил Грист басом, который так мало вязался с его комплекцией. — Мисс Эплтон прислана Службой поиска новых талантов, куда вы писали, если я правильно понял.
Чарли повернулся к женщине. Она была моложе миссис Банкл, медсестры, под ответственностью которой он находился в приюте, перед тем как попасть в Оверкиль, и она была более любезной, это читалось на ее лице. Кроме того, она не носила униформы, даже серого костюма Гражданской Обороны. Быстро сообразив, он заменил военное приветствие наклоном головы.
Она улыбнулась, и ее улыбка не смотрелась машинальной.
— Рада познакомиться с вами, Чарли. Никогда не предугадаешь, каков он — победитель, и было очень приятно узнать от сержанта Гриста, что вы не только прекрасно успевающий ученик, но и образцовый кадет.
Чарли глядел на нее с бесстрастным лицом, в то время как им овладевала паника. Он не знал, каким образом воспринимает случившееся Грист и, конечно же, сможет узнать это не раньше отъезда мисс Эплтон.
— Вам сообщили, что вы выиграли приз?
— Приз? — переспросил Чарли.
— Разумеется, мой мальчик, — вступил Грист. — Я говорил вам на прошлой неделе.
— Мне сообщили, мисс Эплтон.
— Он очень взволнован, это и объясняет… — добавил Грист с широкой улыбкой, в которой только Чарли сумел прочесть угрозу.
(Площадка перед дверью могла бы привести в действие зажигательную бомбу, спрятанную под полом, — представилось ему).
— В таком случае, нет нужды говорить, насколько высоко оценила наша организация этот маленький текст, присланный Чарли, — заявила мисс Эплтон с воодушевлением. — Мистер Максимаст, директор Службы, был поражен оригинальностью сюжета и горит желанием встретиться с нашим вундеркиндом.