Лис стоит чуть сбоку, одна рука в кармане, другой опирается на лук, улыбается. Но я чувствую - нервничает.
- Зачем её притащил? - кивает он на девку. - Тебе других мало?
Не отвечаю.
- Ладно, хватит болтать, - Лис машет рукой. - Хватай сундуки, сколько унесёшь, и за мной.
Я медленно поднимаюсь, отхожу чуть в сторону от девушки клерка, чтобы не стоять на одной с ней линии. Подхожу к ближайшему сундуку, наклоняюсь.
Пистолет за спину убираю - будто в кобуру.
И тут - резкое движение Лиса.
Я бросаюсь в сторону, перекатываюсь по полу, паля в него навскидку.
Стрела вонзается мне в плечо - я успел повернуться, иначе была бы в сердце.
Мой выстрел бьёт Лиса в руку. Второй и третий - по ногам.
Он падает с воплем, катается по полу, ругается.
- !@#$! Ты… как…
Я ругаюсь сквозь зубы, выдёргивая стрелу. Кровь тёкёт по руке. Ещё одна рана в коллекцию, но перевязывать некогда.
Девушка в ужасе подпрыгивает, бросается к двери.
Стреляю ей под ноги.
- Назад!
Пуля выбивает крошки из камня, она взвизгивает, шарахается, падает.
Подхожу, поднимаю её, снова закидываю на плечо.
- Отпустите! Немедленно! - орёт она.
- Замолчи.
Пистолет в кобуру. Приседаю, закидываю амулет внутрь, закрываю крышку. Поднимаю сундук - тяжёло с двумя ношами. Чёрт.
С девкой на плече и сундуком под мышкой еле двигаюсь.
Прохожу мимо Лиса. Он корчится, сжимает простреленную руку, матерится.
- Прощай, друг, - бросаю я.
Выхожу на улицу.
Тут ждёт повозка, на облучке - один из наших, возничий.
- А где Лис? - кричит он.
- Сцапали его, - отвечаю.
Закидываю в повозку девушку-клерка, следом сундук. Сам забираюсь.
Она тут же дёргается, пытается спрыгнуть.
Хватаю её, ору вознице:
- Погнали!
Повозка дёргается, колёса стучат по камням.
- Есть верёвка подлиннее? - спрашиваю я.
Повозка несётся по мощёной дороге, подпрыгивая на ухабах. Девушка-клерк, связанная по рукам и ногам, ёрзает на сиденье, её фиолетовые глаза сверкают в полумраке. Я придерживаю её за плечо, чтобы не свалилась, а второй рукой вцепляюсь в борт - иначе выбросит на следующем повороте.
За окном мелькают особняки с высокими шпилями, ухоженные сады, фонтаны. Богатый пригород. Скоро стена, за ней - лес.
- Ты куда меня везешь? - девушка дрожит, но голос твёрдый.
- Туда, где будешь в безопасности, - отвечаю я, не глядя на неё.
- Похищение казначея - это смертная казнь!
- А ты разве казначей?
Она замолкает.
Стена остаётся позади. Дорога сужается, превращается в тропу. Деревья смыкаются над головой, ветви хлещут по бортам повозки. Возница не сбавляет ход - знает, куда едет.
И вдруг - холм. На нём старая башня, чёрная, как обугленное дерево. Верхушка скрыта в тумане.
Повозка останавливается.
- Добрались, - говорит возница, оборачиваясь. Его глаза - жёлтые, как у кошки.
Я вылезаю первым, оглядываюсь. Из тени у ворот выходит дозорный - один из головорезов Гарры. Узнаёт меня, кивает, пропускает.
- Ты куда меня завёз? - спрашиваю я возницу.
- После дела именно здесь собраться договаривались, - пожимает он плечами.
Кивнув, вытаскиваю из повозки сундук с золотом и беру под мышку. Потом закидываю на плечо девушку - она лёгкая, как пустой мешок.
- Отпустите! - дёргается она.
- Не сейчас.
Иду к башне. Камни под ногами скользкие, поросшие мхом. Воздух пахнет сыростью и чем-то ещё - металлом, может, кровью.
У входа стоит Толстый. Увидев меня, шарахается в сторону, глаза округляются.
- Ты... вернулся? - голос его дрожит.
- А должен был не вернуться? - хмурюсь я.
Он молчит, но взгляд его говорит всё: «Да».
Прохожу мимо, толкаю ногой тяжёлую дверь. Внутри - зал, освещённый факелами. Разбойники сидят за длинным столом, едят, пьют, смеются.
- О, Кречет! - кричит один из них, замечая меня. - Ты вернулся! И гостинец нам привёз!
Он хищно посматривает на девушку у меня на плече.
- Это моя доля, - хмуро отвечаю я. - Как договаривались - всё, что смогу унести.
Гарра сидит во главе стола. Он поднимает взгляд, кивает.
- Договор в силе.
Но в его глазах - та же настороженность, что и у Толстого. Они не ждали, что я выберусь.
- Где Лис? - спрашивает Гарра. - Я оставлял его с тобой.
- Сцапали стражники, когда мы убегали.
- И ты его бросил? - вскакивает один из разбойников.
- Их там не меньше дюжины было, - отвечаю я. - Что мне было делать? Пристрелить его на прощание, чтобы своих не выдал?