— Вам помочь, мадам?
— Я должна встретиться с Тони Флавелли, — пробормотала Салли в надежде, что тому знакомо это имя.
— С мистером Флавелли? Конечно, мадам. Позвольте, я провожу вас к его столику в Пальмовом зале?
Пройдя по широкому, устланному коврами коридору, Салли поднялась по трем ступеням к огромному открытому пространству, уставленному маленькими круглыми столами. Почти все они были заняты.
Салли провели к столику, стоявшему немного в стороне. Когда она села, официант спросил:
— Не желает ли мадам что-нибудь выпить? Может, бокал шампанского?
— О нет, — сказала Салли, — колы будет вполне достаточно.
Официант поклонился и отошел. Салли нервно оглядела шикарно обставленный зал. Все вокруг выглядели такими вальяжными и уверенными в себе. Вернулся официант и поставил перед ней бокал из граненого стекла с колой, льдом и лимоном. Она поблагодарила его и стала понемногу отпивать из бокала, каждые несколько минут проверяя часы и пытаясь как можно ниже одернуть платье. Что же будет, если Тони вообще не придет, беспокоилась она, ведь у нее совсем нет денег, чтобы расплатиться за напиток. И тут она увидела его — в широком двубортном костюме и кремовой рубашке с открытым воротом. Тони остановился на ступеньках, чтобы переброситься парой слов с элегантно одетой молодой женщиной. Поболтав немного, он поцеловал ее в щеку и направился в сторону Салли.
— Извините, — сказал он. — Я вовсе не хотел заставлять вас ждать. Надеюсь, я не опоздал.
— Нет, что вы, ничуть. Это я пришла на несколько минут раньше, — сказала Салли и ощутила странное волнение, когда Тони наклонился и поцеловал ей руку.
— Вам понравилась выставка? — спросил он.
К их столику подошел официант:
— Вам как всегда, сэр? — поинтересовался он.
— Да, спасибо, Майкл, — последовал ответ.
— Мне понравилось, — сказала Салли. — Хотя…
— Хотя вам показалось, что можете сделать не хуже? — предположил он.
— Нет, я не это имела в виду, — сказала Салли и посмотрела на Тони, чтобы проверить, подействовала ли на него ее маленькая уловка с одеждой. Но он был все так же непроницаемо серьезен. — Я уверена, что Хокни понравится мне больше, — добавила она.
— В таком случае придется мне выложить все начистоту, — заявил Тони.
Салли пристально посмотрела на Тони: что он имеет в виду?
— Никакой выставки Хокни сейчас нет, — сказал он. — Если, конечно, вы не собираетесь лететь в Глазго.
Салли глядела на него в полной растерянности.
— Но вы же сказали…
— Мне нужен был какой-то повод, чтобы увидеть вас.
Салли была совершенно ошеломлена и не знала, что ответить.
— Я оставляю право выбора за вами, — сказал Тони. — Мы можем пообедать вместе или вы просто сядете на поезд до Севеноукса и отправитесь домой.
— А как вы узнали, что я живу в Севеноуксе?
— Это было написано большими буквами на вашей папке с картинами, — улыбнулся Тони.
Салли расхохоталась.
— Я выбираю обед, — заявила она.
Тони расплатился, провел Салли к выходу из отеля, они прошли несколько метров по улице к ресторану на углу Арлингтон-стрит.
На этот раз Салли выпила-таки бокал шампанского и позволила Тони выбрать за нее блюда из меню. Он был сама обходительность и, казалось, знал все и обо всем.
После того как Тони принесли счет, он предложил Салли — если она не против — выпить у него кофе.
— Боюсь, не смогу, — ответила Салли и взглянула на часы. — Опоздаю на последний поезд домой.
— Тогда я подвезу тебя до станции. Мы ведь не хотим, чтобы ты опоздала на поезд? — уточнил он, ставя размашистую подпись на счете.
Салли поняла, что на этот раз уже он дразнит ее, и покраснела.
Высадив девушку у вокзала, Тони спросил:
— Когда мы снова увидимся?
— Я договорилась с мистером Буше на 11.30…
— …в следующий понедельник, если я ничего не путаю. Почему бы нам не отметить это вместе за ланчем — после того как он подпишет с тобой договор?
Тони наклонился и нежно поцеловал ее в губы.
Сидя в холодном вагоне последнего поезда на Севеноукс, Салли пыталась представить, каков же на вкус кофе у Тони.
В следующий понедельник Салли вошла в галерею за несколько минут до назначенного времени. Саймон Буше стоял на коленях и, наклонив голову, разглядывал какие-то картины. Это были не ее работы, и Салли надеялась, что он думает об этих полотнах то же, что и она.
Саймон поднял голову.
— Доброе утро, Салли! Ужас, правда? Приходится просматривать столько всякого барахла, пока не наткнешься на что-то стоящее, по-настоящему талантливое, — с этими словами он поднялся. — Но при этом у Наташи Красноселедкиной есть перед вами одно преимущество.