— Благодарю вас, друг мой. Больше я вас не побеспокою, — пообещал Марвин. А уже закрывая за собой дверь, добавил: — Обещаю вам, вы никогда об этом не пожалеете.
Неделю спустя Пэт встретился с доктором. Это не заняло много времени, поскольку Пэт совсем недавно уже проходил плановый медосмотр. Как потом вспоминал доктор, Пэт казался очень нервным и не мог скрыть своего облегчения, когда он позвонил ему и сказал, что все в порядке.
— Ничего страшного нет, Патрик. Только астма, но и она за последнее время не обострилась.
А еще через неделю позвонил Марвин и сказал, что доктор признал его здоровым и что сам он остался на работе в «Женева лайф».
— Рад за вас, — сказал Пэт, — но что с моим чеком?
— Он будет выписан в последний день месяца. Вопрос сейчас только в оформлении бумаг. Он будет у вас за двадцать четыре часа до первого платежа. Как я и сказал, вы выиграете и здесь, и там.
Пэт позвонил адвокату Дэвида в последний день месяца и спросил, не получал ли он чека от «Женева лайф».
— В утренней почте ничего не было, — сказал ему Леви. — Но я позвоню им и узнаю, не выписан ли он уже и не задержался ли на почте. Если нет, я подам на них в суд немедленно.
Пэт подумал, не следует ли сказать Леви, что он подписал чек на 1100 долларов, отдав почти все свои деньги, и теперь ему не хватит до следующей зарплаты. Все его сбережения ушли на то, чтобы помогать Дэвиду делать его ежемесячные платежи в «Женева лайф». Он решил не упоминать об этом. Дэвид не раз говорил, что в сомнительных случаях лучше молчать.
— Я перезвоню в конце рабочего дня и дам вам знать, каково положение дел.
— Нет, это невозможно, — сказал Пэт. — Я всю неделю работаю в ночную смену. Я прямо сейчас отправляюсь на работу. Может быть, вы позвоните мне завтра с утра?
— Обязательно, — пообещал адвокат.
Телефон зазвонил в 9:31. Пэт схватил трубку и с облегчением услышал голос мистера Леви на другом конце линии.
— Патрик, мне вчера вечером позвонили из «Женева лайф», и, должен сказать, вы нарушили золотое правило Леви.
— Золотое правило Леви? — спросил озадаченный Пэт.
— Да, золотое правило Леви. Оно очень простое, Патрик. Если тебе тяжело что-то нести, ты можешь бросить груз на кого угодно, но никогда — на своего собственного адвоката.
— Я не понимаю, — сказал Пэт.
— Врач отправил образцы вашей мочи и крови в «Женева лайф», и они оказались идентичными тем, которые исследовал доктор Ройстон у человека по имени Дэвид Кравиц.
Пэт почувствовал, как кровь уходит из его головы. Он понял, какой фокус разыграл перед ним Марвин. Его сердце начало биться чаще и чаще. Внезапно ноги его ослабли, и он рухнул на пол, ловя ртом воздух.
— Вы слышите меня, Патрик? — донеслось с того конца провода. — Вы слышите?
Скорая помощь прибыла через двадцать минут, но к тому моменту Пэт уже скончался от сердечного приступа, спровоцированного астматическим удушьем.
Мистер Леви ничего не предпринимал, пока банк Пэта не подтвердил, что страховая компания предъявила к оплате чек на сумму 1100 долларов.
Через девятнадцать месяцев сестра Пэта Руфь получила от компании «Женева лайф» платеж на сумму в один миллион долларов, но перед этим ей и «Леви, Голдберг и Леви» пришлось выдержать долгий бой в суде.
В итоге присяжные признали, что смерть произошла от естественных причин, и в момент смерти страховка уже действовала.
Так что Марвину Робаку было о чем жалеть.
Первое чудо
Завтра наступит первый год новой эры, но никто не сказал ему об этом.
А если бы и сказал, он не понял бы, поскольку считал, что наступает сорок третий год правления императора. Кроме того, у него на уме были мысли и поважнее.
Его мать все еще сердилась на него, но, надо признаться, он действительно вел себя плохо в тот день, даже для тринадцатилетнего. Он не хотел ронять кувшин, когда мать послала его за водой к колодцу. Он пытался объяснить ей, что не виноват в том, что споткнулся о камень, хотя именно это и было правдой. Но он не сказал ей, что случилось это тогда, когда он погнался за бродячей собакой. А гранат? Разве ему сказали, что это — последний и что отец очень их любит?
Юный римлянин с ужасом ждал возвращения отца, боясь оказаться выпоротым еще раз. Он помнил последнюю порку: тогда боль еще несколько дней напоминала о себе каждый раз, когда он пытался сесть, а тонкие красные полосы на коже исчезли только через три недели.
Он сидел на подоконнике в своей комнате и думал о том, каким образом мог бы восстановить расположение матери. Он облил маслом свою тунику, и мать выгнала его с кухни.