Почему-то вспомнила Элен. «Ги не смог приехать».
Значит, всё же не врал.
А потом почему-то всплыл ее взгляд на мою спину. «Вы талантливая… на нужных мужчин».
Еще бы.
Один мужчина ведёт машину, второй сидит рядом и предлагает отвезти меня к третьему — на прощание, на пятнадцать минут. Абсурд полный.
— Лера, — Гора тронул моё плечо. — Ты как?
— Нормально. Сапоги мокрые.
Он взял мою руку и сжал. Молча. Потом поднёс к губам, пробормотал «холодная», потом взял другую и засунул обе к себе под свитер. Я выдохнула — не знаю почему — и не отняла.
Ваня включил поворотник.
— Приехали.
Дома почему-то был без света, может, дети ушли гулять? Я открыла дверь сама, вылезла наружу. Гвоздики оставила на сиденье — София заберёт, она любит белые цветы.
А я, кажется, уже нет.
Совсем.
Глава 55. Палатка в гостиной
Дома не горел свет. Вообще нигде — ни в окнах гостиной, ни над крыльцом, где Гора обычно оставлял фонарь, если я возвращалась поздно.
— Странно, — сказал Гора и нахмурился. — Я оставлял свет.
Он толкнул входную дверь — она оказалась незаперта. Мы переглянулись. У меня внутри всё сжалось.
— Чего это они дверь не закрыли? — пробормотал Гора и шагнул внутрь первым. — Эй! Народ!
Тишина. А потом грохот шагов по лестнице, и из темноты коридора вылетели две тени.
София врезалась в меня первой, вцепилась обеими руками в мою куртку и буквально повисла. Марк обнял сбоку, молча, но так крепко, что я охнула. Ваня, уже успевший зайти следом с моим чемоданом, стоял и улыбался, как будто это он всё устроил.
— Мам, у нас авария! — выпалила София, не отпуская моей куртки. — Но ты не волнуйся!
— Электричества нет, — добавил Марк. — Уже час.
Я расстегнула сапоги, стащила мокрую куртку. В доме было холодно, но не промозгло — видимо, тепло ещё держалось.
София тут же схватила меня за руку и потянула в сторону гостиной:
— У меня радио работает на батарейках, мам, сказали — ледяной дождь, провода оборваны, электричества нет вообще. По шести районам, почти весь остров, мам!
Гора выслушал её, потом оглядел нас — меня, вымотанную, детей, возбуждённых и растерянных. Потом сказал спокойно, тем самым голосом, которым решают вопросы:
— Так. Делаем вот что. Дети со мной едут в Tim Hortons, берём чай в термосах, пончики и пиццу-претцель. Мама остаётся здесь и зажигает камин.
— Я без мамы никуда! — тут же вскинулась София.
— Поехали вместе, чего уж тут, — сказала я.
И мы поехали.
В машине Ваня вёл подозрительно идеально. Ни одной ямки, ни одного резкого движения. Поворотники включал загодя, перестраивался плавно, в зеркала поглядывал чаще, чем по инструкции положено. Я сидела и думала: где мой сын и что с ним случилось вообще?
София сидела рядом со мной и безостановочно рассказывала про школу. По-русски.
— Мам, нам задавали писать эссе про экологию, я написала, что пчёлы делают опыление, опыление делает нам пищу и всё остальное, и без них мы погибнем. — Марк открыл рот, но София не дала ему вставить: — И учительница сказала, что это очень глубокомысленная мысль!
— Мысль не бывает глубокомысленной, — не выдержал Марк. — Глубокая мысль. И пчёлы не могут «делать опыление», они просто опыляют.
— Мам! — взвилась София. — Скажи ему! Он меня всё время исправляет, я уже не могу говорить по-русски вообще!
— Ты сама просила исправлять, — заметил Марк.
— Я просила иногда! А не каждый раз!
— Ладно, — сказала я. — Ты молодец, что рассказываешь нам это всё, Соф. А ты, Марк, давай через раз, как договаривались.
София показала брату кулак, Марк закатил глаза. А потом, воспользовавшись тем, что сестра замолчала, заговорил сам:
— Мам, меня выбрали капитаном школьной команды по футболу.
— Ого! — я развернулась к нему. — Вот это да! Когда?
— В прошлый вторник. Тренер сказал, что я хорошо держу команду в тонусе. И ещё — мы едем на турнир в Квебек через неделю.
Я сидела и думала, что через неделю я снова улечу в Дубай. Зачем вообще прилетела?
В Tim Hortons горел свет. Видимо, этой части острова повезло больше.
Мы с Горой сели за столик у окна. Он заказал две пиццы-претцель, чай. Дети ушли к кассе делать заказ и, как всегда, шумели.
Я сидела на диванчике и чувствовала, как меня накрывает. Глаза слипались. Тепло, горячий чай, голоса детей где-то вдалеке. Я откинулась на спинку дивана.
— Устала? Ложись ко мне, — сказал Гора.
Я хотела ответить, но не успела. Он снял свою куртку, накрыл меня, придвинул к себе, обнял. Я уткнулась лицом куда-то в его свитер. Пахло ванилью и морозом.