— Я никуда не пойду.
— Пойдём. Пожалуйста, — повторил он. — В коридоре сейчас будет сто человек, которые тебя увидят и начнут задавать вопросы. Ты хочешь отвечать?
«Пожалуйста?» Серьёзно? Ги сказал это?
Я замешкалась на пару секунд, а Ги уже взял меня за локоть мягко и немного сжал. У него были горячие пальцы, слишком горячие, ощущалось даже через ткань.
На мгновение я замерла, пытаясь понять, но было не до того. Хотелось вырваться — первое желание. А второе — ткнуть его ещё раз. Но сил почему-то не было. И он это почувствовал — держал ровно настолько, чтобы я не упала.
Я дала себя увести.
В кабинете он закрыл дверь. Повернулся ко мне.
— Садись.
Я села. Тот же стул, на котором плакала полчаса назад.
— Не сюда. Это для посетителей. Садись на диван.
Я не шелохнулась.
А он подошёл к столу, взял пачку влажных салфеток и протянул мне. Молча.
Я взяла так же молча, достала карманное зеркало с логотипом «Love Dubai», посмотрелась.
Да уж.
Всё гораздо хуже, чем я думала.
Глаза потекли по полной. Тушь размазалась, но как-то странно — пара полос к уху справа, а слева просто чёрный глаз. Один, как космическая дыра. Красные пятна рандомно украшали опухшее лицо.
И что? И плевать.
Вытерла полосы. Ги молча протянул ещё пару салфеток. Взяла, оттёрла левый глаз, тоже молча. Ну, уже лучше, не как индеец.
Подняла голову и тут встретилась с его взглядом.
Он смотрел не отрываясь. Давно, наверное, — пока я вытирала лицо, пока рассматривала себя в зеркало.
Взгляд тяжёлый, странный, как у голодного, который не может насытиться.
Меня бросило в жар.
Я скинула его пиджак — прямо на стол, и он нелепо упал, свесившись рукавом. Ги не пошевелился, просто сказал:
— Отдохни здесь пока. Я повешу табличку.
— Что?
— Совещание, — сказал он. — Занято. Не важно. Оставайся, придёшь в себя.
Я смотрела на него.
Он встал, подошел к двери. Повесил табличку: «Réunion — Ne pas déranger». Повернулся ко мне.
— Кофе в термосе, вон там. — Он кивнул на столик в углу. — Закрою снаружи ключом, но ты можешь открыть изнутри. Если захочешь уйти раньше — просто прихлопни дверь.
Ги взял со стола папку с бумагами, потом открыл дверь.
— Я вернусь через час. Сейчас будет разговорный клуб. Диван твой, отдыхай.
Дверь закрылась, повернулся ключ. Тишина.
Я осталась одна в его кабинете. Выдохнула. Это же надо так всё.
Посмотрела вокруг. На столе лежала стопка эссе, термос этот. И кулер с водой в углу. Отлично, именно то, что мне и нужно.
Я подошла, налила немного воды в стакан, начала оттирать чёрные пятна на пуловере. Оттёрлись моментально — явно наврали, что он натуральный. Ладно, всё к лучшему.
Потом глянула на стол. Зефир лежал сиротливо, на нём — чек, а рядом белый конверт с эмблемой. Бумага плотная, дорогая, на вид как корочка паспорта.
Смотрела на него долго. Что, открыть? Или ну его, что там нового он ещё придумает. Новый чек на новую сумму?
Посмотрела в окно — там падала эта мягкая вата. Пара снежинок прилепилась к стеклу и замерла, как будто хотели подсмотреть, как тут всё идёт, в мире людей.
Я снова посмотрела на конверт. Он лежал себе спокойно, а меня прямо тянуло заглянуть.
— Да какая разница? — спросила я у пустого кабинета.
Открыла.
Пробежала глазами, буквы явно написаны от руки. Поздравление. И подтверждение. Написано каллиграфическим почерком на плотном листе с логотипом.
Сердце ухнуло куда-то в пропасть, и сразу закружилась голова. Вот это номер.
Я бешено перечитывала всё ещё раз. И ещё. Крутила этот конверт. Всё правильно, всё по-настоящему. Моё имя, подпись, даты.
Да что же он творит вообще?!
У меня всё похолодело внутри. Этот человек — который не умеет говорить, который уходит, когда мне плохо, — этот человек может всё. Может собрать, может подделать, оплатить. А мне дать только результат в виде конверта с эмблемой.
Что он ещё может?
Я выдохнула, посмотрела в окно, потом на подпись. Невероятно. Всё, чего я добивалась с самого приезда, — вот оно, в этом конверте.
Он что, знал? Откуда?
Я закрыла конверт, положила на место. Голова всё ещё кружилась. Наклонила её вниз, к коленям, как учила мама-доктор ещё в прошлой жизни. Посидела так, потом резко выдохнула.
— Ну всё, — сказала я ковру. — Приплыли.
И в этом странном положении страуса в песке до меня дошла простая мысль.
Я просто не могу уйти сейчас. Это невозможно. Иначе опять уеду и буду думать месяцами и без ответа. Нет уж. Нужно дождаться его и спросить.
Головокружение потихоньку прошло. Я выпрямилась.