Я опустила голову.
Всё, бежать и быстрее. Выйти из зала и сразу через боковой вход, он незаметный, вдалеке от центрального, и знаем его только мы, местные. Только не встречаться с ним, ни в коем случае.
Но какая же ирония, а?
Я снова услышала его голос, такой спокойный, без эмоций, как будто ничего и не было.
— Кто этот мужчина? — зашептала мне в ухо Карин.
— Потом скажу.
— Он на тебя сейчас смотрит, ну ты поняла.
Я поняла, ещё бы, поэтому и уставилась в пол. Если бы можно было, то просто стекла бы вниз, в подвал, а потом бы сразу в такси и домой, но нельзя.
Сорок минут прошли как под водой. Я не слышала и половины доклада — только отдельные слова: «ритм», «язык», «доверие», «система». Когда он закончил и зал зааплодировал, я вскочила первой.
— Ты куда? — Карин схватила меня за рукав.
— Я через запасной выход — там боковая дверь.
— Вал..
— Я напишу тебе, всё нормально.
Я пошла вдоль стены, быстро, не оборачиваясь. Запасной выход был в конце коридора, за колонной — узкая дверь, которую почти никто не использовал. Я толкнула её плечом, выскользнула в пустую узкую лестницу и на секунду закрыла глаза.
Тишина — никого нет, вот всё и окончилось.
Я постояла ещё пару минут, чтобы хоть немного унять дыхание, а потом услышала, как открылась дверь.
Конечно же, разве можно было по-другому?
Ги вышел на площадку, видимо, тоже не хотел со мной встречаться и тоже пошёл искать запасной выход.
Он поднял голову и увидел меня.
Мы оба замерли — расстояние метра три между нами, не больше. Лестница вся в бледном норвежском свете от небольшого верхнего окошка, и эта тишина, абсолютно живая, как существо, стояла между нами.
Он молча смотрел на меня, а я на него, и мы не знали, что сказать и как начать.
И всё же он заговорил первым.
— Валерия, — сказал он так тихо, как проверяя почву под ногами.
Я только выдохнула.
— Ги.
— Ты здесь? — сказал он. — Я не думал, что увижу тебя снова.
— Да, — в горле пересохло, и я сглотнула. — Учусь.
Я отвела глаза — на его руки, на пол, на ступеньки — да куда угодно, только не в глаза.
— Я не знал, — сказал он.
— Я поняла.
Он кивнул и сжал программку, было видно, как плотная бумага легко смялась, как газетная, а там почти картон. И даже не смотрел на меня, конечно, его любимое, ещё из столовой.
Какая тишина. Я слышала, как он дышит, и как я дышу, и ещё как кто-то за дверью переговаривались по-норвежски, а потом голоса стихли.
Мне уже вся эта молчанка порядком надоела, и я переступила пару раз с ноги на ногу. Каблук туфли скрипнул по кафелю и так громко, меня аж передёрнуло.
— Хороший доклад, — сказала я в пустоту. — Правда.
— Спасибо.
Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове что-то происходит, словно он хотел спросить что-то ещё, но не спросил.
— Меня ждут, — я уже не выдерживала этой неловкости, хотелось побыстрее выйти к людям.
— Да, конечно.
Я спустилась с первого пролёта и тут услышала своё имя, и его тон, иной, такой больной, его голос почти дрожал. Или мне показалось?
— Валерия…
Я обернулась.
Ги стоял там же, не двигаясь, и норвежский свет падал на его лицо. Что-то там поменялось — но что?
— Ты боялась меня тогда? — спросил он тихо.
Глава 63. Статья и прыжок в холодную воду
Я ничего не ответила — просто не поняла, к чему этот вопрос, и Ги тоже замолк, по-видимому ждал ответа. Я ждала, и он ждал, и мы оба застыли, как два идиота.
Он всё-таки заговорил первым.
— Я не знал, — сказал он. — Правда не знал.
В голове была полная пустота, а к горлу почему-то подкатил ком. Вот же, я-то думала, что всё прошло, всё забылось: новая жизнь, норвежский кофе, докторантура. А тут пара слов — и что, заново?
Нет уж, эти слова были слишком не похожи на того Ги, которого я помнила, — он никогда не говорил о чужих чувствах. Тогда что, снова игра?
Я молчала и вдруг услышала — тик-тик, где-то над нами, похоже на часы. Часы — здесь, на лестнице запасного выхода? Какой-то абсурд. Подняла голову — и да, нашла их глазами: огромные, бело-чёрные, под самым потолком, наверное для опаздывающих на конференцию.
Тик-тик.
Смотрела на них и не могла оторваться, пока он не заговорил снова — тихо, как будто сам себе:
— Я читал твою статью. В Nordic Music Journal. — Он чуть усмехнулся уголком губ. — «Импровизация как инструмент преодоления языкового барьера у детей-билингвов начального уровня». Ты превзошла меня, Валерия, стала тем, кем я никогда не смогу быть. Я просто функция от науки, а ты — музыкант, талант от Бога, который ещё научно связывает то, что нельзя связать.