Ги смял программку, выбросил ее в мусорку, и, выждав пару минут, спустился к выходу.
…А я в это время уже вызывала такси, которое прибыло ровно через 3 минуты.
— Bjerke, студенческий посёлок, — сказала я, и водитель кивнул.
Мы ехали молча около двадцати минут, здесь не очень любят разговаривать, конечно же, снова эти священные личные границы. Смотрела в окно — там все было серым, как всегда, и почему-то я не ощущала ничего. Просто пустота и этот норвежский свет.
Такси свернуло в студенческий посёлок — это штук 30 одинаковых домиков, у каждого по 3–4 велосипеда и флаги на балконах. Машина замедлилась, можно было не более 15 км/ч, проехали мимо китайского флага, потом индийского и, кажется, африканского.
И остановилась около четвёртого дома с двумя стягами: белорусским и канадским. Дети привезли их с собой и развесили сразу же. Софи еще сказала, «хоть не забудем, откуда приехали», а Марк добавил: «И чтобы соседи знали, с кем связались».
Я вышла из такси и все глядела на эти два флага, которые почти не колыхались в сегодняшнем безветрии.
Беларусь, Канада, Эмираты, а теперь Норвегия. Сколько их было, этих переездов, разных жизней, и сколько еще будет?
Дверь внезапно открылась, и на пороге показался Гора.
— Ну что, профессор, — сказал он, широко распахивая дверь, — как прошла конференция?
— Нормально, — сказала я, улыбнувшись его «профессору» — Дай мне пару минут, сейчас зайду.
Он кивнул и скрылся внутри, оставив дверь открытой. А я ещё постояла, глядя на флаги, на серое небо, на велосипед Софи, прикованный к перилам.
В руке заурчал телефон, я ткнула пальцем в экран — новое письмо, отправитель: Guillaume Bouchard и тема: «Совместный проект, первый черновик»
Я снова усмехнулась: надо же как быстро. Открыла письмо, а там одно слово в теле: «Эссе» и открытый доступ по ссылке в Google Docs.
Что же, попробуем: прошлась по ссылке, а там уже была простыня текста — прямо интересно, когда же он успел?
На кухне засвистел чайник, было слышно даже здесь, и Гора крикнул: «Лера, ты идешь?»
Я крикнула: «Да, иду», но снова уткнулась с этот текст, там было любопытно.
И тут из дома грянула моя старая запись — 23-я соната «Аврора» Бетховена — та самая запись для поступления и София снова включила звук на максимум. Ее любимое развлечение в последнее время было именно это: прослушивание классики на полном звуке, «что бы все слышали, что здесь разбираются в музыке». И сейчас она выскочила на крыльцо прямо в пижаме в синие сердечки и вовсю махала руками, будто дирижёр, — мол, мама, заходи, чай стынет.
Я засмеялась, и закрыла вкладку, да ну ее, потом, и держа телефон в руках, пошла к крыльцу, где София уже вовсю отбивала такт босыми ногами по доскам. На улице, между прочим, всего +5, тепло для Норвегии, но не для босых детских ног.
Звуки были умопомрачительные — казалось, концертный рояль спрятался где-то у нас, на заднем дворе, и он ждал только меня.
А мне было легко. С Ги все решилось даже лучше, чем я могла представить, в сто раз лучше. Дети здоровы, муж дома — что еще нужно для счастья?
Ведь «Аврора» — это рассвет, а рассвет всегда наступает, даже если за окном сегодня только серое норвежское небо.
Я сунула телефон в карман, обняла дочь, и мы зашли в дом, а потом я повернулась и закрыла дверь на замок. Впервые на замок, а не просто прикрыла, как раньше.
Так спокойнее.
*Цитата из «Письма к молодому поэту» Рильке.
КОНЕЦ