Он первый ушёл вперёд, а Мена, посидев в прострации ещё пару минут, запихнула кое-как вещи в её огромную сумку и медленно пошла за ним, к переходу.
«Вот это да… — пронеслось у меня в голове. — Даже здесь, в холодной Канаде, ещё остались островки чего-то… человечного… Жалко, не от самих канадцев…»
И тут я увидела Элен, ту самую женщину-руководителя. Она стояла чуть в стороне, наблюдая за отставшими. Я подбежала к ней, запыхавшись, с телефоном в руке.
— Элен, простите, куда мы идём сейчас? Я, кажется, потеряла свою группу.
И тут с ней что-то случилось. Она медленно сняла очки. И несколько секунд не мигая смотрела на меня. Её взгляд был не простым взглядом учителя на заблудившуюся студентку.
Он был… узнающим.
Оценивающим. Как будто она видела не просто Валерию из группы А1-6, а кого-то другого. «Так вот ты какая», — словно говорили её глаза.
От неожиданности я опешила. Начала судорожно вспоминать: видела ли я её раньше? Вроде нет. Но этот взгляд и то, как она медленно, почти цедя слова, ответила, не отводя глаз:
— Не беспокойтесь. Мы идём к выходу. Вас никто не будет ждать, если вы отстанете.
Она говорила о группе, и её тон… Он был холодным, отстранённым и в то же время пронизывающе личным. Она знала. Что-то знала.
Возможно, видела тот самый листок голосования с двумя именами на музее. Или Ги или Жереми что-то ей сказали?
А может, она просто увидела во мне ту самую «чудачку», которая изо всех сил намеренно привлекает к себе священное канадское внимание. И мою дурацкую искренность она истолковала как эпатаж, стремление выделиться.
Ладно. Будем как все, без излишнего энтузиазма. Я кивнула, не в силах ничего сказать, и рванула догонять остальных, чувствуя её взгляд у себя в спине. Это было не просто предупреждение. Это было мечение территории.
«Я тебя вижу».
…Мы вышли на улицу, в колючий, пронизывающий ветер. Я обернулась на вход в метро. Там, в тёплом подземном мире космоса с лодками и выбитыми флагами, осталась частичка чего-то родного.
А впереди ждал музей.
И взгляд Элен, который теперь висел на мне, как невидимый, но очень ощутимый ярлык.
Глава 14. Леденцовые дома и Берлинская стена
Мы шли вдоль второй ветки метро, куда-то через потрясающе красивые дома. Один из них был будто собран из пластин разноцветного стекла — шесть этажей, и панели переливались на слабом солнце, как гигантские леденцы-петушки.
Второе здание, прямо напротив, выглядело ещё более необычно: оно было построено из потемневшего от времени кирпича, но его фасад украшали причудливые фигуры из кованого железа — фантастические птицы и цветы, будто проросшие сквозь камень.
И тут возник его голос. Он обволакивал эти детали, как кокон, не давая взгляду соскользнуть.
— Это «Maison du Roi de la Faïence», — сказал Ги на английском. — Построено в 1887 году. Архитектор вдохновлялся неоготикой, но добавил вот эту… промышленную эстетику. Видите эти балконы? Они повторяют форму вагонеток, которые использовали на старых фабриках квартала.
Я спросила про флаги в метро, про стены с линзами. И каждый раз он отвечал голосом не просто знающего человека, а профессионального экскурсовода, одержимого своей темой. Он разжёвывал каждую деталь: когда установили, кто автор, какая идея.
Мир вокруг, кажется, испарился. Остались только его слова и красота, на которую они указывали. Мне стало жарко в моей многослойной одежде.
Какая же красота здесь! В каком необычном городе я жила все эти два года!
Мой маршрут пролегал между домом, школой детей и адресами моих двух учеников. Ах да, ещё пара визитов в клиники. Но этого… этой смелой архитектуры, этого диалога эпох — такого не было даже в самой продвинутой Европе. Здесь было новаторство, не стеснявшееся старого света, а игравшее с ним.
Мы зашли в здание с колоннами в виде стволов деревьев, выкрашенными в нежный розовый цвет. Ги рассказал, что это часть старого университетского комплекса, построенного в 1920-х, и эти колонны — отсылка к аллее платанов, которая вела к этому месту сто лет назад. Его голос был почти гипнотизирующим, спокойным, и от него абсолютно невозможно было оторваться.
И тут меня царапнула мысль, резкая и неприятная. Учитель уже как минимум полчаса лично мне, отставшей и очарованной, рассказывает о красотах Монреаля. А у него есть обязанности. Группа. Другие студенты. «Нет, Лера, не наглей», — сказал внутри строгий голос. — «Отойди, и смотри все сама».