Ги внезапно повернулся к классу.
— Так. Достаточно теории о моей памяти. Попрактикуем письмо. Марк, Эйвон — к доске, пожалуйста.
Написал фразу: «Парк находится недалеко от моего дома». И попросил дописать продолжение.
Ребята писали долго и старательно: «Там есть детская площадка и велодорожки». «Я часто бегаю там по утрам».
Ги кивнул, мы похлопали. Урок возвращался в безопасное, предсказуемое русло. А Катерина, красная от унижения, всё ещё смотрела в стол.
И тогда взгляд Ги упал на меня.
— Валерия. Попробуй ты. Только… — он сделал едва заметную паузу, — …постарайся избежать велодорожек и утренних пробежек. Они сегодня популярны.
Я встала. В голове была пустота и холодный гнев. Зачем он это вытворяет? На глазах у всех делает меня королевой. Особенной. Для чего?.. Чтобы потом сбросить? И вот так при всех насладиться моим падением?
Подойдя к доске, я взяла маркер. «Парк находится недалеко от моего дома…»
Что писать?
Надо что-то придумать такое, чего точно не будет нигде, этакий сюр, пусть все посмеются надо мной. Пусть он скажет, что это нереалистично, что я фантазёрка с розовыми очками — уж лучше так, чем эта идиотская корона.
И я написала, почти не думая: «…и там всегда играет маленький человек на банджо в зелёной шляпе».
В классе кто-то фыркнул. Марина? Китаец Ли Вэй тоже издал звук. Отлично!
Я в упор смотрела на Ги — ну давай, смейся, скажи, что королева оказалась сказочницей.
Но он, кажется, один не поддался этой волне смеха. Он начал говорить чётко:
— «Маленький человек на банджо в зелёной шляпе»… — он повторил это медленно. — Имеется в виду парк Жан-Драпо, верно? Да, всё так.
В классе наступила тишина. Смешки срезало на корню моментально.
А потом Ги резко шагнул к доске. Я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на край стола. Он уже стоял там, где только что была я — так близко, что я почувствовала запах кофе и чего-то тёплого, мужского. Взял маркер. Посмотрел на меня.
— Ты позволишь одну маленькую поправку?
Я кивнула. Его рука провела жирную линию через слово «маленький». И сверху, тем же уверенным почерком, он вывел: «большой».
Потом повернулся к классу, и его голос приобрёл лёгкий, тот самый экскурсоводческий тон:
— Он высокого роста, на самом деле. Но если смотреть на него с главной террасы или из-под арки у входа — а оттуда открывается лучший вид на лужайку, где он обычно играет, — то из-за перспективы он действительно кажется маленьким. Очень точное образное наблюдение.
И так же стремительно, не глядя на меня, он отступил назад. Расстояние между нами снова стало публичным, учительским.
Я молча дошла до своего места. Села. Ноги дрожали страшно, но я их прижала к ножке стула. Прямо как на концерте, на который тебя выперли, чтобы закрыть чьё-то внезапное отсутствие.
А Ги, повернувшись к Катерине, сказал:
— Теперь попробуй ты, Валерия.
…Он что, совсем спятил? Что он творит?! Или это такой изощрённый способ добить Катерину, называя её моим именем в ответ на её же просьбу?
Класс замер на мгновение, а потом резко зашумел. Мена подскочила, явно собираясь что-то сказать, но испанка схватила её за руку и с силой потянула вниз: молчи. Ли Вэй, китаец, перестал писать и поднял глаза от тетради. Он смотрел на Катерину, потом на меня с тихим ужасом.
Лора, наша невозмутимая отличница, сразу уткнулась в учебник. А мой сосед, танзаниец Джейкоб, замер с открытым ртом, потом коротко выдохнул:
— Уоу. Дерьмо.
На него сразу зашикали.
Катерина же медленно поднялась. Её стул противно скрипел по полу, она не придерживала его, ей всё равно.
Она смотрела на Ги с вызовом, так, будто хочет прожечь в нём дыру этим взглядом отвергнутой женщины. А потом — на меня.
Я увидела это лицо, растерянное и немного злое. «Ну чем ты лучше меня?» — спрашивали её глаза. «Я сделала всё, что положено: ухаживала за собой, была весёлой, заметной. А выбрали — вот это, седое с косой, которое сидит в углу и хочет быть невидимой».
Я поперхнулась. Уперлась взглядом в какую-то схему на доске. Это было странно — вот так внезапно оказаться в центре чужого треугольника.
— То же мне, — выдохнула Катерина по-русски, — нашлась королева.
И уже тише, почти себе под нос:
— С таким-то учителем…
Класс с напряжением смотрел на меня. Взгляды больше двадцати человек сфокусировались в лазерный луч, ожидая почему-то именно моей реакции.