Потом мы перешли к спортивному снаряжению. Мяч, клюшка, ракетка.
И вот Джейкоб решил изобразить бокс. Он встал в стойку и буквально превратился в боксёра. Его тело напряглось, плечи округлились, подбородок ушёл вниз, кулаки сомкнулись у лица. Он сделал несколько коротких, отточенных шагов-подергиваний, имитируя работу ног, а затем — серию призрачных ударов: джеб, кросс, хук. Воздух свистел, рассекаемый его кулаками.
Это было анатомически убедительно, энергетически заряжено и чертовски сексуально.
Задние парты, наблюдавшие за нашей усложнённой игрой, сначала затихли, а потом рассмеялись и тут же включились, начав кричать подсказки.
В этот самый момент, когда Джейкоб замер в боксёрской стойке, сверкая пайетками и демонстрируя идеальную форму, к нашей парте подошёл Ги.
Он остановился, и его огромная тень накрыла нас обоих. Джекоб опустился на стул, вытирая лоб, и на секунду мне показалось — он не знает, куда деть свои плечи, свои руки, своё тело, которое только что было таким красивым.
Ги внимательно посмотрел на меня, потом сразу же на Джейкоба.
И уже откровенно, не отрываясь, смотрел на его тело. Тягучий взгляд был прикован к плечам, к рельефу на груди, проступающему даже через блестящую ткань, к жилам на смуглых, сильных руках.
— Можешь встать? — тихо сказал Ги, словно констатируя факт.
Джейкоб послушно встал, вытянувшись почти в струнку. Он был высок, но Ги, шире и массивнее, всё равно доминировал. Возрастом, тяжестью и этим полным правом стоять здесь и оценивать.
И тогда Ги произнёс. Его голос был низким, ровным, но в нём проступила какая-то странная тоскливая нота.
— Такой красивый, прямо картинка. Пользуешься вниманием у женщин, да?
Тишина в нашем уголке стала густой, даже пожилой китаец у доски обернулся, замерев с поднятым маркером.
А Джекоб растерянно моргнул, его уверенность, такая несокрушимая в роли боксёра, куда-то резко испарилась. Сейчас он был просто смущённым парнем, которого неожиданно выставили на всеобщее обозрение.
— Ну… наверное, — пробормотал он, глядя куда-то мимо Ги.
Тот кивнул, не отводя взгляда. Его собственное тело, мощное, но обременённое лишними килограммами и годами, казалось, стало ещё тяжелее от этого сравнения.
— Видишь, как, — продолжил Ги, и теперь в его голосе уже не скрывалась зависть. Грубая, тоскливая, почти отчаянная зависть мужчины, смотрящего на недостижимый идеал. — И спортом занимаешься, и весишь в норме. Эталон мужчины, правда же?
Джейкоб молчал, он не мог ответить или не хотел.
— Какой молодец, — тихо сказал Ги и начал мощно хлопать его по плечам. Так гулко. Один, второй, третий, вроде негромко, но в тишине класса эти хлопки звучали как выстрелы.
Я сидела, вжавшись в стул, чувствуя, как бешеные вибрации от этой сцены бросают меня то в жар, то в холод.
Это было невыносимо неловко.
Унизительно для Джейкоба, жалко для Ги.
И как-то, по-животному, мощно и откровенно.
Джейкоб не знал, куда деть руки, этот свой «нормальный» вес и мышцы, внезапно ставшие обвинением. Он просто стоял, надеясь, видимо, провалиться сквозь парты.
А Ги, будто спохватившись, что выпустил на волю что-то невыносимо личное, резко выдохнул. Обвёл глазами класс, и его секунду назад такое живое лицо медленно накрылось привычной маской. Голос стал формальным, учительским.
— Ну, так что? Какие виды спорта у тебя любимые? Бокс?
Джейкоб ответил что-то про занятия боксом с 10 лет, потом сразу сел, уставившись в учебник и замер.
Урок потёк дальше, но что-то в нём сломалось. Воздух стал тяжёлым.
Я видела, как Джейкоб, немного придя в себя, тихо встал и вышел из комнаты. Он ощутил это. И сам первый ушёл.
Ги отошёл к доске, но не смог удержаться — снова метнул короткий, острый взгляд в мою сторону. Я пыталась прочитать там хоть намек на извинение, на стыд. Нет, ничего похожего не было и в помине. Зато ясно читалась эта напряжённость, такая почти хищная проверка: «Ты видела?»
Он подошёл ко мне, посмотрел мои записи, взял ручку и что-то аккуратно исправил. Его мягкий голос сказал:
— Валерия, этот текст прекрасный. Ты творчески проработала задание. Видишь, у тебя отлично получается, когда тебя никто не отвлекает.
Я решила придержать «спасибо». Нет, не сейчас точно, и коротко кивнула в ответ.
Ги постоял ещё немного и отошёл.
Я посмотрела в окно. Там мела пурга, и капли дождя, замерзая в полёте, бились в стекло тупыми ледяными гвоздями. Этот упорный стук прямо резонировал с этой странной сценой.