— Надоело, — сказала я просто. — Думала, он забывает, но разве так забывают?
Инес, наша испанка, тут же оживилась:
— О, у моего дедушки было так же! Всех внуков путал, мы думали — дразнится! А потом оказалось — ранняя деменция, он забывал, реально.
Катерина покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то понимающее.
— Какая-то странная деменция, Инес. Только в одну сторону, только на мне и на…
— И на мне, — чётко сказала Мена, арабская девушка с двумя малышами, обычно быстрая и острая на язык. — Он меня дважды назвал Катериной.
Марина, вторая украинка, фыркнула:
— Ну да, конечно. Где славянская внешность Кати и где твоя, яркая, Мена? Он что, дальтоник к лицам?
Кто-то засмеялся сзади, но порыв быстро стих. Становилось не до шуток.
— И меня учитель тоже путает, наверное, все же ранняя деменция, — зашелестел сдавленный голос позади. Это была Киранджит, наша тихая длинноволосая индуска. Все резко обернулись.
— Деменция? — я уже не выдержала. — Он бы тесты не прошёл, здесь же раз в год все сдают. Его бы просто не допустили бы к работе.
Вокруг нашей кучки уже сомкнулось полукольцо. Лора, а сзади маячили испанцы и Джекоб.
— Это игра, — сказала я. — Пять недель подряд учёбы, каждый день по два часа с нами и что? Случайно? Неужели?
Марина выпрямилась:
— Надо нам писать коллективное заявление. Дискриминация, создание нездоровой атмосферы, подписываем все, кого это коснулось.
Конечно. Марина была юристом на Украине, она знает. Слова «дискриминация» и «заявление» повисли в воздухе.
Тут внезапно раздался голос нашей самой младшей студентки, пухлой маленькой шведки Альмы. Она всегда такая тихая, невидимая, сейчас решила не молчать.
— Я записала время и дату, когда это было с твоим соседом, Валерия и с тобой, Катерина. Все слова, которые он говорил, — она порылась в своей необъятной сумке, достала конспект, протянула его мне. — Вот почитай, там всё на английском.
Всё, шутки кончились. Теперь это был разговор на языке, который поняла бы любая канадская комиссия по этике.
Я взяла конспект. Листок был исписан аккуратным, мелким почерком — даты, время, цитаты.
Вот это конспект! Она записала не просто факт «путаницы», а текст прямо стенографически, самую суть.
Я подняла глаза на Альму. Она смотрела на меня серьёзно, без тени смущения.
— Альма… Это очень ценно, спасибо.
— Пожалуйста, — просто сказала она. — Это было неправильно.
Марина взяла конспект из моих рук и нахмурилась.
— Да, здесь всё есть. Я уже и не помню, чтобы он так говорил. Ты молодец, Альма. — Она повернулась к Катерине: — Ну что, пишем заявление?
Катерина, помедлив, отрицательно мотнула головой.
— Нет, Мариш. Давай сначала сдадим экзамены, а потом посмотрим. А то… знаешь, как бы чего не вышло.
Конечно, те самые восемьсот долларов. Страх был материальнее обиды.
— Есть другой вариант, — сказала я. — Игнорировать.
Мена тут же насупилась.
— Если это игра, то я не хочу быть как он. Я не играю в такое, мне хватает своих детей. И потом: если мы будем игнорировать учителя — это нарушение правил. Могут замечание выписать. А два замечания — на выход.
— Это не игнор учителя, Мена, — поправила я. — Это просто не отзываться. Если он назвал тебя Катей — молчи, ты Мена, а откликаешься только на Мена. Если назовёт кого-то мной — я встану и отвечу, пусть видит.
Мена засмеялась.
— Ладно, ты учитель, ты знаешь, как с ними надо.
Мы быстро договорились. Если Ги снова «перепутает» — мы не отзываемся, вообще и никак. Пусть смотрит своим взглядом сфинкса хоть до морковкина заговенья.
Он либо прочтёт имя на табличке, либо будет сидеть в своём дурацком ожидании. А уж потом, после экзаменов — коллективное заявление с фактами.
План был простым и оттого — отличным.
За спиной послышался шелест, я обернулась. У своего шкафчика маячил Джейкоб, он не уходил и явно все слышал.
— Надо с ним поговорить, — кивнула я в его сторону. Девчонки согласно переглянулись.
Джейкоб сегодня был одет во всё чёрное. Не в свою кричащую, сверкающую майку, а в какой-то бесформенный чёрный балахон с капюшоном, надетый поверх обычной одежды. Чёрный человек в чёрной одежде.
Я подошла. Надо с чего-то начать, начну с простого.
— Джей, привет. У тебя сегодня новая майка? Покажешь?
Он помотал головой.
— Нет, Вал. Сир… — он кивнул в сторону аудитории, — будет недоволен.
Сир. Monsieur. Господин.
Внутри что-то мгновенно ухнуло вниз. Нет, это просто невероятно! Я забыла, что хотела сказать. Вырвалось другое.