Что с ней? Так зацепила моя благодарность? Может, она музыкант, который стал лингвистом не по своей воле? Сломался? Закопал талант? А я своим «спасибо» это растормошила?
Но тогда её реакция была бы более личной, тихой болью, ностальгией, направленной внутрь себя.
Элен всё ещё сидела на корточках, собирая бумаги. Пару секунд я боролась с порывом сорваться с места и помочь учителю.
Почему боролась? Знаменитое канадское «Я справлюсь сам».
Это внегендерное ощущение, когда хочешь помочь пожилой женщине на улице, обвешанной сумками, а она шипит в ответ: «Я справляюсь сама, я не нуждаюсь в помощи».
И, рискуя нарваться на что-то похожее, я всё же подобрала с пола листы и пару ручек и тихо положила на стол Элен. Она, казалось, этого даже не заметила.
Я медленно пошла к своей парте, начала собирать вещи, мысли потекли дальше без моего участия.
А что, если это резюме не её инициатива, а какое-то служебное поручение, которое она ненавидит?
Да, это было бы более реалистично.
И возможно, сверху спустили директиву «расширить примеры для редких профессий», и она, скрипя сердцем, отыскала шаблон, адаптировала?
Надо уточнить в других группах, есть ли там что-то похожее ибо эти резюме слишком профессиональные для шаблона. Их мог написать либо гениальный методолог, либо человек, знающий предмет изнутри. А Элен не выглядела ни тем, ни другим, скорее исполнителем, пойманным на месте преступления, которого это преступление бесит.
Не она, вряд ли она.
Тогда кто? Второй наш преподаватель, Аарон? Тоже сомнительно.
Его тема в классе была чтение дорожных карт и составление маршрутов к месту работы, и он постоянно носил тонну разной информации по этим темам. Куда ему ещё резюме музыканта писать?
«Нужно будет завтра уточнить у него на всякий случай» — мелькнула мысль, уже привычно ищущая логичное объяснение.
Я вышла в коридор, неся в себе этот диссонанс, и почти столкнулась с Мариной. Она шагала бодро, с папкой под мышкой.
— Ну как, резюме своё уже нафранцузила? — пошутила она.
— Ага, где там, только смотрела, — ответила я. — А у вас что разбирали? Тоже стандартный набор?
Марина махнула рукой:
— Да всё одинаковое: медсестра, продавец, дальнобойщик, вечная классика.
— И всё? Больше ничего нового не было в папке? Даже резюме юриста? — не удержалась я.
— Ну что ты, Лер, — Марина фыркнула. — С чего бы им напрягаться и что-то новое писать? Эти файлы у них пятилетней давности, все обтрепалось давно.
Мы дошли до развилки коридоров.
— Ладно, пока, завтра увидимся, — кивнула Марина и скрылась за поворотом.
Я стояла посреди шумного потока студентов и мысли в голове выстроились в четкую цепочку.
Резюме музыканта в этой школе — это нонсенс, как русские сани в центре Лондона. Шанс, что они кому-то понадобятся здесь минимальный, а резюме есть, даже в двух проекциях именно в классе у Элен, и больше нигде.
И его точно сделал не Аарон, и почти наверняка, не Элен.
Я не стала думать больше, не хотела.
На улице буйствовала монреальская весна, эта липкая зелень, солнце било в глаза.
А внутри всё звенело, немного от страха, немного от непонятного восторга, что в этой чужой стране появился человек, которому было не все равно.
Даже если я не знаю, почему.
Глава 25. Фотосессия у горящей школы
Утро началось с воя пожарной сигнализации, такой душераздирающей, будто сама школа наконец решила дать волю накопленным страданиям.
Элен, не успев даже открыть учебник, буднично сказала:
— В здании задымление, наш класс идёт налево и вниз.
Так началась моя первая канадская эвакуация. Никакой паники, топота, огромный поток людей спокойно тек вниз, как будто все всю жизнь только и делали, что выходили из горящих зданий по понедельникам в девять утра.
Через десять минут вся школьная масса — человек семьсот, не меньше — ровным слоем расположилась на молодой траве вокруг школы, напоминая гигантский ковёр. Наша группа из старого А1 приземлилась полукругом под почти цветущим каштаном, и я с удивлением смотрела на бутоны: вот ещё неделю назад лежал снег, а пару дней по +25, и пожалуйста, весна в самом разгаре. Да уж, стремительно.
Катерина, наш славянский айсберг, сидела, обхватив колени, и мрачно изрекла:
— Ну вот, дождались, моя золотая мечта детства наконец сбылась.
— Какая мечта? — не поняла я.
— Как какая? — она посмотрела на меня с вежливым презрением к моей недогадливости. — Чтоб школа сгорела и нас отпустили с занятий. В Киеве такого бы не случилось, зато в Канаде — пожалуйста, мечты сбываются.