Урок с Элен продолжался и я физически не смогла больше спросить. Мена больше не заходила в чат и ушла сразу же после урока, младшая дочь приболела.
А меня так и не вызвали.
Половинка билета сверкала тиснением. Настоящего, глянцевого. «Orchestre Symphonique de Montréal. Tchaikovsky. Salle Wilfrid-Pelletier. Samedi, 21h».
Я ушла сразу после урока, не хотела этих вопросов любопытных «Почему только вам дали билеты?», «А тебя не вызвали, странно, правда?». Что на такое ответить?
Я шла по пустому коридору, слушая свои шаги по железным ступенькам.
«Слишком гладко все вышло, так обычно не поступают. Может, здесь так принято, очередной пункт канадской методички: „В случае культурного конфликта перенаправьте энергию в русло высокого искусства“?»
Внутри снова заскребло что-то противное, странное, его невозможно было определить.
В классе назрел бунт. Да, возможно, не до конца справедливый и логичнее было бы дать выговор или защитить. А тут ответом стали два дорогих билета и тренинг для учителя.
«Что он хочет? Благодарность? Покорность? Чтобы мы пришли и сказали: „О, спасибо, теперь мы поняли, какая здесь высокая культура, простите за наше невежество“? Или просто выводит нас из игры, отвлекает красивой погремушкой, чтобы мы вообще забыли, о чём спорили?»
«Ладно, — подумалось уже на крыльце. — Пойду уже, какая разница, давно хотела отвлечься, как-никак первый выход за шесть лет в Канаде. Платье концертное есть, в конце концов, это Чайковский, мой, родной, и неважно, кем он подарен.»
Голос здравого смысла, ага.
Но был другой голос, нервный, громкий, он продолжал выдавать вопросы, как стук сломанного метронома.
«И почему он не вызвал меня? Всех же спросил, даже этого Имрана, который отсиживался, и Алекса, который был против. А меня нет, что, снова эта поганая избранность? Или меня ждёт что-то другое, похуже?
И Чайковский, ну откуда у него так удачно оказались билеты на Чайковского? Это не футбол, их не купишь за час у спекулянта, а он их явно купил, когда? Вчера вечером? Куратор школы бегает за билетами для бунтующих студенток. Идиотизм».
Вдали показался автобус и я сразу ускорилась, ибо здесь водители практически никогда не ждут опоздавших, спокойно закрывают двери прямо перед носом. Просочилась внутрь и замерла на ступеньках, глядя на медленно проплывающие деревья за окном.
«А может, это вообще не подарок, а пропуск? На следующую лекцию о великой канадской культуре, уже в антракте, за бокалом вина, при личной аудиенции?..
Сомнительно как — то, явно были бы намёки, случайные прикосновения, но ведь ничего не было.
Я уже знала, что завтра пойду. И ещё знала, что никогда не разгадаю ни одного из этих «почему», уже просто не было смысла.
А за окном медленно проплывала монреальская весна. Здесь она начиналась в апреле и заканчивалась в июне, такая странная весна-лето.
Как, впрочем, и этот золотой билетный ободок.
Глава 28. Оттава и концерт, которого не было
Суббота началась вполне обычно: Софи пришла на кухню в пижаме и забралась ко мне на колени.
— Мама, можно тебя обнять?
Все в ее стиле, но сегодня она добавила:
— У меня что-то скребёт внутри горла.
Я посмотрела — горло немного красное, пощупала лоб — тёплый, но не горячий. Ну что делать, обняла её, мы покачались вместе.
— Лапочка, немного там красное, давай сделаю тебе травяной чай с мёдом? Хочешь?
Она кивнула.
Дети вечно болеют по выходным, закон подлости, ровно такой же, как и тот, что моему мужу Георгию именно сегодня назначили дату сдачи его проекта. Аврал, и когда он приедет — неизвестно. Конечно, стандартно.
К обеду Софи стала вялая. Смотрела мультики и кашляла как-то странно, с переливами, и каждый раз всё более лающе. Я просила её полоскать горло, брызгала спреем и каждые два часа ставила градусник: 37.5, 37.9, 38.4.
Дома никого не было ибо Марк ещё с пятницы уехал с друзьями и их родителями в шале — горное озеро, ёлки, барбекю. Кажется, в его возрасте пятнадцать неполных лет у меня из этого разнообразия были только ёлки.
Старший Ваня уже часа три как ушёл готовиться в библиотеку. Сказал: буду сидеть до закрытия, много проектов и доклад про вымирание коал. Зачем канадцу писать доклад о вымирании коал я так и не поняла, но надо, так надо.
А Софи продолжала кашлять, и в какой-то момент она просто выдохнула из себя весь воздух. Начала трясти головой, но вдоха больше не было. Я сорвалась с места, подлетела к ней — ее глаза стали огромные, она судорожно пыталась сделать вдох, но никак. Я хлопала ее по спине, трясла, дула в лицо, вообще не понимая, что с ней? Подавилась? Что — то вдохнула не то? Я быстро повернула ее спиной к себе и двумя кулаками надавила ей под ребра. Софи дернулась, резко вдохнула и тут же расплакалась, явно испугавшись моих тычков.