Я попыталась войти как можно тише. Здесь, я уже поняла, ценится невидимость. Опоздал — прокрадись к своему месту так, будто тебя и не было и никакого вторжения в общее пространство. Но мой рюкзак, вечно чуть перекошенный, предательски зацепил за спинку стула у двери. Скрип, громкий в этой тишине, прозвучал как выстрел.
Несколько человек обернулись. Учитель тоже прервался и посмотрел на меня, его взгляд был вопросительный, но без раздражения.
Я не улыбалась и даже не пыталась ибо их французская истеричная улыбка вызывала у меня физическое отвращение. Оглядев ещё раз класс, сказала на ломаном французском, что меня направили из группы A1-6, и спросила, можно ли сесть.
Он кивнул одним коротким движением головы, никаких лишних слов.
Я оглядела класс в поисках свободного места — все занято, хотя… в среднем ряду сидел афроамериканец, накачанный, в модной обтягивающей безрукавке, с цветными дредами на голове. Он занимал парту один, хаотично раскидав свои книги и ручки на соседнее место. «Ох, — мелькнула мысль, — лишь бы не мешал учиться». Я кинула ещё один беспомощный взгляд по сторонам — авось в углу есть место? Нет, все занято.
Ладно, что уж. Я надела свою самую серьёзную маску, это выражение лица, которым сама встречала опоздавших на уроки фортепиано в прошлой жизни.
Подошла и, указывая на свободный стул рядом с ним, спросила по-английски, уже тише:
— Это место свободно?
Он посмотрел на меня и взгляд был нейтральный, без агрессии.
Покачал головой: нет, не занято.
— Спасибо, — выдохнула я и устроилась рядом.
Класс уже давно развернулся обратно к доске. Здесь внимание, как я заметила, было мимолётным, никто не пялился, не шептался, здесь работали.
Я увидела, что у всех на столах стоят таблички с именами. Быстро вырвала чистый лист из блокнота, написала крупными печатными буквами: «VALERIA» и поставила домиком. Вот она, моя новая идентичность в этом микрокосме.
Учитель вывесил огромный лист ватмана на доску.
— Напишите «привет» на вашем родном языке, — сказал он по-французски и жестом пригласил первого желающего.
Пошла волна. Кто-то писал «Hello», кто-то «Hola», кто-то иероглифы, а мой сосед вывел размашистое «S’up» и вернулся на место, явно не желая быть в центре внимания.
Моя очередь. И я вдруг задумалась: на каком, собственно, родном? Русский? После утреннего — нет. Белорусский? Я родилась в Минске и как там «привет»… Ага. «Прывітанне».
Вышла, аккуратно вывела буквы и от избытка чувств, чтобы как-то смягчить возможную негативную реакцию (хотя в этой группе, кажется, никому не было дела до политики), добавила сбоку смайлик.
Раздались лёгкие, доброжелательные аплодисменты, такие не громкие, искренние. Я застыла на секунду. О. Круто.
Последний раз мне хлопали лет шесть назад, после камерного концерта в музыкальной гостиной в Дубае. Гости в белых дишдаша́х аплодировали учтивыми ладошками, а тут — филиппинки, латиносы, сикх… Ухмылка сама поползла на лицо.
«Какой подъём карьеры, — подумала я. — С концертных залов Ближнего Востока — к ватману в иммигрантской школе Монреаля». Но… было приятно, просто приятно.
Потом началась игра: нужно было без слов показать свою профессию. «Ничего себе методика, — подумала я, — прямо „крокодил“ какой-то».
Класс внезапно оживился.
Угадывали: медсестра (девушка изобразила укол), продавец (почти все мужчины показывали, как сканируют товары на кассе), бухгалтер (китаец энергично стучал по воображаемой клавиатуре), домохозяйка (филиппинка показала, как моет пол) и снова продавец. Учитель прописывал каждую профессию на доске, класс дружно повторял.
Когда очередь дошла до меня, я встала. Присела на воображаемый стул, положила руки на невидимые клавиши и начала «играть». Сделала серьёзное лицо, потом изобразила, как беру сложный пассаж — и «сфальшивила». Я скривилась, покачала указательным пальцем, как дирижёр, делающий замечание оркестранту: «Но-но, играй получше».
Класс взорвался смехом, и кто — то выкрикнул на английском:
— Пианистка! Учитель музыки!
— Да! — кивнула я, улыбаясь уже по-настоящему, и пошла на своё место.
На секунду я поймала взгляд учителя. Он смотрел на меня как на коллегу, который только что блестяще провёл мини-урок. В его глазах мелькнуло одобрение, такой быстрый профессиональный кивок и снова никакой улыбки.