Вторая — Амбре, тоже пухленькая, но очень непосредственная филиппинка-канадка, она сразу стала глотком воздуха после ледяного молчания Рози.
На перемене ко мне подскочила Лора.
— Я уже всем раздала их результаты, — сказала она, — вот твои.
И сунула мне в руки плотный белый конверт.
Я открыла его прямо в коридоре, прислонившись к стене, пробежалась глазами по цифрам:
Чтение — 88.
Аудирование — 85.
Письмо — 87.
Разговор — 71.
Что?
Эй, разговор — это мой конёк. Я бы ещё поняла семьдесят один за аудирование, канадский французский порой звучал как музыка современного композитора Шёнберга. Но речь? Мою речь, за которую в Дубае уже практически дали работу? Вот это да.
Я не думала, просто развернулась и почти побежала в соседний кабинет, где ещё витала тень нашего А2.
Элен стояла на стуле у стены, вешала новые таблицы с глаголами. Я, запыхавшись, подошла.
— Мадам Элен, я получила результаты экзамена. Объясните, пожалуйста, почему семьдесят один процент по речи? Мне интересно, по остальному — то больше восьмидесяти.
Она резко дёрнулась, плакат с глаголом «avoir» выскользнул у неё из рук, гулко шлёпнулся о пол и покатился под парты. Она спрыгнула со стула, не поднимая его, и разразилась отповедью.
Той самой, классической, когда нужно одним махом приструнить наглого ученика, осмелившегося усомниться в непогрешимости системы.
— Вы меня вообще не понимали! — зашипела она, и её обычно собранное лицо исказила неподдельная злость. — Вы постоянно угадывали, что я говорю! Ваши ответы шаблонные, как будто вы выучили их наизусть! И как вы вообще могли поздороваться со мной на английском? Вы что, забыли элементарное? Это было прекрасно видно, и этого не должно быть на вашем уровне!
Она сделала паузу, её взгляд метнулся к двери, будто проверяя, не слышит ли кто.
— И потом, все эти вопросы от других преподавателей… Я не обязана ни перед кем отчитываться! Будьте довольны этими процентами, я могла поставить и ниже, учитывая всё это ненужное внимание!
Я стояла, опешив. Какая речь… Злая, отчаянная, почти паническая, в этих отрывистых фразах вообще не ощущалось профессиональной критики, а только личная, накопленная за все эти шесть недель обида. Как будто я была не студенткой, а живым олицетворением всего, что её в этой работе бесило.
Я вздохнула и мягко посмотрела на неё, на её трясущиеся от гнева руки.
— Мадам Элен, — сказала я тихо, серьёзно, — я не пришла выяснять отношения. Мне хотелось прояснить подробности, чтобы знать, над чем мне работать. Если бы вы дали рекомендации, как улучшить моё аудирование — вы же сказали, что я вас не понимала — это было бы полезно.
Её лицо мгновенно изменилось. Гнев сдулся, сменившись растерянностью.
— Ах, так вы не пришли выяснять? — она даже выдохнула с облегчением. — Ну… это хорошо. По аудированию попробуйте приложение «Mauril», там канадский французский, вам поможет.
Всё, миссия выполнена, я только молча кивнула и вышла.
В коридоре было тихо и пусто. Я прислонилась к прохладной стене, сжимая в руке конверт, было немного жалко семидесяти одного балла. В конце концов, без разницы, пусть так.
И как-то сразу стало всё равно на эти цифры, на её истерику, на всё.
Я молча пошла на урок. Лето, Софи, пикник в горах — вот что было настоящим.
А эти проценты? Да пусть подавятся.
Глава 31. Дисциплина мочевого пузыря от Рози и просто Ги
У меня начался легкий кашель.
Такой легкий, будто внутри бронхов застряло пёрышко и методично, с канадской вежливостью, щекочет мне совесть. Свалила всё на мороженое после похода в горы, думала, пройдёт.
Не прошло.
Зато за первую неделю с Рози мы прекрасно поняли, что нас ждёт следующие пять.
Рози на каталке была шедевром псевдопедагогики, примерно из тех, что применяют в интернатах для особо одарённых. Её перлы уже ходили в народе.
На робкое «А может, разыграем диалог по ролям?» от Киранжит она ответила ледяным: «Роли? Ваша роль — ученик, который молчит и слушает, и мне эта роль нравится. Итак, строка десять, все читаем вслух». Она обвела взглядом класс и добавила «Хором».
А когда Эндрю, мой сосед, заерзал и тихо попросился выйти, она отчеканила, не отрываясь от конспекта: «Ваш мочевой пузырь должен учиться дисциплине так же, как и вы. Урок всего пятьдесят минут, и если вы не научились планировать свои потребности за сорок пять лет жизни, это ваша хроническая проблема. Садитесь, дорогой. Проблема не станет острой за следующие двадцать минут».