— Валери! Ты всегда так игнорируешь учителей?
Я опешила и развернулась на полном ходу. Ги стоял, чуть улыбаясь, ждал, а вокруг сновали запоздавшие студенты.
Я тоже немного улыбнулась.
— О, здравствуйте, месье Ги, я вас не заметила.
Он усмехнулся.
— Ну давайте уже без «месье», мы же не в театре. Давайте как раньше, в нашей группе: просто Ги и просто Валерия, тебе такое подходит?
Ого, просто ого, вот это да.
Я снова улыбнулась, уже искренне.
— Да, отлично подходит, Ги, у тебя всё хорошо?
Он просиял. На его обычно вежливом, дипломатичном лице появилась какая-то мальчишеская улыбка полного довольства, абсолютно не к месту здесь.
И тут его окликнули из кабинета. Он что-то ответил и потом снова повернулся ко мне.
— Надо бежать. Так что здоровайся со своим учителем, хорошо?
— Хорошо, — кивнула я.
Мы разошлись, и я уже спускалась вниз почти бегом, туда, к кабинету Амбре, а на душе было как-то легко. Просто Ги и просто Валерия, все как раньше, по-канадски, без титулов и ненужного напряжения.
И я тоже решила не усложнять, не искать в этом второе дно, намёки или стратегию. Просто переключилась на предстоящий урок, на Амбре и её очередной уморительный рассказ.
А кашель внутри тихонько щекотал, напоминая, что не всё так просто, как кажется.
Но и его я тоже предпочла проигнорировать.
Глава 32. Дрель и голод в столовой
Через четыре дня, в четверг, я снова пришла в школу и попала в самый эпицентр строительного апокалипсиса. Везде стояли леса, часть ресепшена была завешана прозрачной плёнкой, за которой толпились работники в касках, похожие на муравьёв в гигантском террариуме. Я протиснулась между вёдрами краски и тюками с чем-то непонятным в свой класс.
На этот раз наша пятёрка состояла из Эндрю — высокого турка лет сорока пяти, двоих афроамериканок, огромных и фигуристых Эшли и Руми, тихой учительницы математики из Румынии Василики, и меня. Мы рассосались по классу равномерно, как капли жира на сковородке.
Позже пришла пара из Чили, обоим далеко за шестьдесят. Откуда они взялись — непонятно. Может, их направили к нам позже, когда увидели свободные места? Пара сидела как пришибленная, мало реагировала и постоянно что-то роняла на пол.
Мой кашель разыгрался не на шутку. Я даже взяла с собой термокружку с чаем, чтобы успокоить горло, и попросила Рози разрешить мне пить на уроке. Она обычно запрещала любую еду и питьё в аудитории, даже кофе или яблоко, но, видимо, мой натужный кашель утомил даже её.
Плюс этот божественный звук дрели — такое родное эхо из Беларуси, когда какой-нибудь из соседей обязательно начинал летом ремонт, и эти звуки заставляли меня укладывать детей в коляски и идти проводить весь день на улице.
Но здесь уйти было некуда.
Настроение в группе было слегка рассеянное. Даже Рози сегодня сократила количество своих перлов до двух.
Первый раз, когда Эндрю попытался ей пожаловаться, что забывает слова, Рози резко перебила его: «Вы что, думаете, я ваш друг в баре, который станет выслушивать ваши томления? Попробуйте прочитать эти слова больше одного раза, помогает».
И второй раз, когда Василика пыталась сымпровизировать во время монолога. Рози внезапно выдала: «Вы здесь не для того, чтобы выражать себя, не позорьтесь. Научитесь для начала правильно копировать мысли тех, кто выражал себя лучше вас».
А потом пошла марианская впадина чтения вслух. Мы заикались, краснели, везде попадались новые слова, а Рози, с упорством маньяка, повторяла каждое слово только один раз. И всё это — под аккомпанемент разных видов свёрл, моего натужного кашля и постоянных «извините» от чилийской пары.
Кое-как мы дотянули до перерыва.
Я пошла в столовую, чтобы немного проветриться, но наткнулась на гомонящую толпу.
Сегодня в первый раз заработало живое кафе, и казалось, вся школа ринулась туда, образовывая извивающуюся живую ленту.
Я постояла немного — нет, жарко. Эти мельтешащие лица вокруг, слишком много света: солнце уже палило вовсю, а люминесцентные лампы почему-то не отключали.
Я вышла из столовой, привычно подошла к автомату за своим безкофеиновым кофе. Сейчас он ютился в пятачке между лестницей и парой мешков с чем-то пыльным.
По ходу вспомнила, что Ги предлагал материалы к сегодняшнему разговорному клубу. Времени оставалось минут десять, эх, поздно уже, пойду так или зайти к нему?