Дети, тем временем, выдвигали свои версии.
Марк предположил, что меня перевели из-за его годовой оценки по французскому, гены, мол, сила.
София сказала, что, может, это потому, что я «очень старалась», и они «увидели это по камерам».
«По камерам… Точно, там же везде видеонаблюдение».
Мысль была рядом, как заноза, которую было неудобно ухватить.
Ванины аргументы про три уровня бумаг звучали на их фоне как доклад в ООН.
Мы закончили ужинать, разобрали посуду. Марк подсунул мне свою анкету, и я подмахнула все клетки, и ему, и Ване, а что? Похвала — двигатель прогресса.
Они разделили гонорар пополам и снова начали спорить, кто будет мыть посуду после всего, а, заодно, пол, стены и плиту. Решили, что Софи сегодня ничего не делала — вот ей всё и отмывать.
Софи, не будь глупой, сказала, что это «абсолютно не женская работа — тягать чугунные сковородки», в доме есть мужчины, вот пусть и накачивают мышцы.
Я усмехнулась, уже почти беззвучно. Вся эта домашняя возня — споры, анкеты, дележка обязанностей — была прекрасным, шумным, живым саундтреком к сегодняшнему дню.
И она заглушала ту ясность, которая настигла меня у раковины. Я уже не хотела больше ни о чём думать. Что случилось, посмотрим дальше, если ошибка, то должны исправить в течение первой недели.
А если нет? Если нет, ну и ладно, пока так. Говорить много всё равно не могу, ходить по лестницам тоже.
Надо собрать факты.
Поспрашивать народ в школе, бывало ли такое раньше? Может, я не первая и не последняя, кому школа делает такие подарки или мне помогли, как одной из многих бедных больных иммигранток, для которых у правительства Канады предусмотрены вот такие волшебные переводы. Все может быть, а мы тут разводим драму.
Короче, Лера, не фантазируй и не бойся. Иди спокойно в школу, завтра разберёшься.
Я отложила ингалятор.
Всё прояснится рано или поздно и главное здесь — не накручивать никого раньше времени и не подставлять других людей, особенно тех, кто и так слишком много на себя взял.
Лёгкая дрожь в руках наконец утихла. Осталась только лёгкая, навязчивая вибрация где-то под рёбрами, как отзвук далёкого взрыва, которого, возможно, и не было.
Или всё же был?
Глава 37. Расследование в коридорах
Мои светлые идеи насчёт школьного расследования наткнулись на пошлую прозу жизни — я физически не могла говорить. Ни слова вообще, даже простое «да» вываливалось вначале нервным полухрипом-полувоем, от которого незнакомые люди почему-то дёргались, как от скрежета по стеклу.
Первой на пути встала Амбре, наша прошлая учительница-филиппинка. Я попыталась поздороваться, а она посмотрела так, будто видит меня в первый раз. Потом всё же кивнула и ускакала по своим делам.
Ну вот, даже лица моего не помнит. Прекрасное начало.
Вторая была Киранжит, наша длинноволосая студентка-индуска. Вчера, во время моего яркого выхода, её не было — приехали родители из Индии, пара каких-то сестёр непонятно по какой линии и ещё куча народу. Она удивилась, увидев меня.
Ещё бы, я тоже удивилась не меньше, но мне даже вида подать было нельзя.
Кира спросила, как прошёл экзамен, и я с чистой совестью написала в блокноте: «Не хочу даже вспоминать».
Она кивнула с пониманием и сказала, что Рози о тебе вспоминала и постоянно ставила пропуски со словами: «Я не допущу безнаказанности». Даже когда она, Кира, пыталась робко вставить, что Валерия была на первых занятиях утром и вот только недавно ушла… Я впечатлилась.
И тут же спросила, как всё прошло у неё самой. Кира сказала, что сдала около восьмидесяти процентов в целом.
А вот группа не очень, большая часть не пришла вообще. Естественно, каждый притащил липовую справку от доктора, и они, бедолаги, взяли этот курс ещё раз в надежде, что дадут другого препода. Но Рози, эта проницательная женщина, заметила, что на каждый урок ходит ровно пять человек, и это её, видите ли, взбесило. Она пошла (точнее, поехала) в администрацию, чтобы этот повторный курс снова взять себе.
Да уж, вот просто вляпались все. Я нарисовала в блокноте ужасающий смайлик.
Хотела многое ещё спросить, но… этот грёбаный голос и дурацкая писанина сильно замедляли любую коммуникацию.
Кира после своих восьмидесяти процентов уже тактично поглядывала в сторону коридора.
Ладно. Хотя бы ясно, что это точно не Рози, не Амбре и не Элен с её последней злобной отповедью. Ну и, конечно же, не Аарон. Неплохо для начала. Минус четыре подозреваемых.