Мы пробежались по зданию, по этим сплошным стеклянным переходам. Холод страшный, Джон сказал, что в школе держится комфортная температура в 16 градусов. И для кого комфортная? Для пингвинов? Я в пиджаке и шарфе, а они называют это комфортом.
И кошмарно много зелени. Кто сказал, что в Дубае одни пески? Врут, тут джунгли, просто кондиционированные.
Заглянули в «небольшой зал на 1000 человек». Весь в красном бархате, тканое дерево, акустика как в соборе, честное слово. Я не преминула сказать об этом Джону, и он тут же ответил, что вызывали сюда специалиста по акустике, он всё и сделал.
Я замолчала, да уж, специалист по акустике, а что? Вполне себе нормально: после лошадок сразу сюда, петь «Jingle Bells» с первоклашками.
На сцене стояли два «Стенвея», рояли экстра-класса, дорогущие, оба на замке и в огромных бархатных накидках — прямо как королевские особы в ожидании аудиенции.
Потом мы метнулись в музыкальное отделение и сразу в мою аудиторию номер двадцать четыре.
Двухуровневый класс — нет, ну вы это видели? Первый этаж это, собственно, сама аудитория. Огромное пространство размером с небольшой теннисный корт, забитое инструментами всех мастей. Стулья образовывали красивую дугу по уровням, огибая ещё один рояль «Стенвей». Да… Кажется, количество «Стенвеев» на квадратный метр здесь определённо зашкаливало.
И лестницы на второй этаж, как бельэтаж в театре. «Место для нянь и родителей, каждый хочет снять своё талантливое чадо на телефон и хвастаться потом родным», — на бегу сказал Джон.
Я огляделась — честно, здесь было всё: две установки барабанов «Yamaha», все те флейты и саксофоны, которые можно купить за большие деньги и которые обычно висят в магазинах как музейные экспонаты, и даже редкий металлофон и виброфон.
Я постояла, поморгала и решила, что, наверное, умерла и попала в рай для учителей музыки. Здесь даже дирижёрская палочка, наверное, из красного дерева с каким-то камешком.
..Мне сняли одну комнату в огромной вилле для преподавательниц-женщин. Она располагалась на первом этаже, сразу после огромного холла с колоннами и настоящими пальмами в кадках — я их насчитала двенадцать и с собственной ванной. Вилла находилась в районе Ум-Сукейм 2, и от моей виллы пять минут пешком до великолепнейшего пляжа и моря.
Именно этот белый песочек и волшебное тёплое бирюзовое море напрочь выбили у меня из головы все мысли об Элен, Ги и Канаде.
Казалось, это абсолютно иная вселенная, где действуют другие законы гравитации, расслабления, ленивой роскоши, которая служит тебе, человеку.
Через весь пляж проходили дорожки: одна для бега босиком, она была очень мягкая и немного пружинила, как будто специально для нежных городских ног. Вторая подешевле, без пружин, явно для ног в кроссовках. Третья — деревянная, не знаю для чего, наверное, для тех, кто хочет бегать, но боится испачкать ноги песком.
Для кого это все? Для шейхов? Или для нас, простых смертных?
И чтобы меня окончательно добить, сбоку показалась еще одна отдельная дорожка для велосипедов, хотя «дорожка» было слегка преуменьшение.
Полноценная дорога с зебрами, светофорами, разделительными полосами разных мастей и дорожными знаками, расставленными равномерно по всей одиннадцатикилометровой велосипедной зоне вдоль моря. Всё как у машин и даже лучше, ибо здесь через пару метров шумело море, а у машин только пыль и песок.
Да, велосипедисты здесь были явно отдельной кастой, и им нельзя мешать.
Я выходила на пляж каждый вечер, садилась на песок и смотрела, как солнце падает в море, будто его кто-то роняет его специально для меня. Думать ни о чём не хотелось, даже о Ги, даже о Канаде.
Море смыло всё.
Кстати о канадцах.
Глава 40. Миндалевидные глаза и «Атлантис»
Я постоянно всё фотографировала. Семья требовала фотоотчёты каждый день, и им быстро надоели мои однообразные улыбающиеся селфи. Просили сменить жанр: добавить в кадр местных, снять себя целиком, зум же работает отлично.
В голову не пришло ничего лучшего, чем приставать к местным парам. Они прогуливались по этим дорожкам вдоль моря, и с удовольствием откликались на мою просьбу сделать пару фото.
Тело само вспоминало движения: то в позе лотоса на дорожке, то на цыпочках со взглядом сфинкса из-за плеча, то с раскинутыми руками, будто балансируешь на разделительной полосе. Позы выходили смешные и здорово меня развлекали, кажется, фотографов тоже.
И вот на обратном пути к вилле я увидела потрясающий закат, нежно-персиковый и такой огромный, на пол неба.