Он улыбнулся и эта улыбка была неожиданно тёплой, слегка смущённой и сразу сделала его лицо человечнее.
— Нет, но с детства мечтал. А вы?
Я кивнула, уже не в силах сдержать собственную улыбку. Гордость, давно забытая, тугим комком подкатила к горлу.
— Это моя профессия.
«Ну, конечно, — тут же подумала я. — Что он ещё ожидал услышать? Что я бухгалтер?»
Ги всё так же внимательно глядел на меня, и этот взгляд был на удивление спокойным, без привычного мужского сканирования.
— Внизу, в столовой, есть пианино, может, вы поиграете на нём когда-нибудь? Посмотрите, всё ли с ним в порядке.
«Да! Да, да, да!» — закричал внутри голос. Играть! Вырваться от этих скучных цифр, от этого утомлённого класса, который уже час повторяет, но так и не выучил. Снова почувствовать клавиши под пальцами, даже если это старое разбитое пианино в казённой столовой.
Видимо, эти эмоции проступили на моём лице так явно, что Ги ещё раз улыбнулся, уже чуть шире, и добавил, понизив голос:
— Можно играть в любой перерыв. Работайте сейчас, не буду отвлекать.
Он как-то слишком легко для своей комплекции поднялся и пошёл за мою спину. Почему не к доске? Странно. Я украдкой обернулась — учитель сел на заднюю парту, откинулся на спинку стула и стал наблюдать за классом, за мадам Бушар.
Ага, куратор значит, интересно.
Звонок окончания вывел меня из раздумий с таким треском, будто внутри что-то оборвалось. Я медленно собрала вещи, глядя, как остальной народ уже рванул к выходу.
Кто-то из латиносов предложил подвести на машине соседа-сикха, все остальные дружно, стайкой, пошли на остановку автобуса 110, и я двинулась за ними.
На улице слякоть хлюпала под подошвами, цеплялась за брюки. Весна, казалось, вот-вот явится на порог, почки уже набухли, но никак не решалась зайти, застряв где-то между надеждой и вечной канадской распутицей.
Я шла, а в ушах ещё звучал его спокойный голос: «Внизу есть пианино». И перед глазами стоял тот орган и его взгляд, такой констатирующий, как будто он просто увидел что-то знакомое и показал. «А, вы тоже из этой породы? Я узнал».
Это было больше похоже на внимание одного профессионала к другому и пусть даже в зачаточном, иммигрантском состоянии, а было куда ценнее здесь.
Я села в автобус, прижав к себе рюкзак с учебниками. Завтра я поиграю на этом пианино, а пока нужно было ехать домой, где меня ждали свои, совсем другие цифры — оценки детей, время на готовку и тихий вопрос в глазах мужа: «Ну как, научилась чему-нибудь?»
Этому «чему-нибудь» я не смогу дать имя, да и не буду.
Глава 5. Прялка для зебры
8:30. Нет, это не звонок. Это голос Мари, пронзительной, как сирена, птицы, будивший класс лучше любого будильника. Мы перешли к датам, месяцам, годам. И к странам. «De quel pays venez-vous?» — Откуда вы?
Пока по очереди каждый повторял за ней «Je viens de…» и шёл к доске писать название своей родины, сосед Джейкоб тихо, беззвучно шевеля губами, спросил:
— А ты откуда? Европа?
Я кивнула, не отрываясь от доски, куда филиппинка старательно выводила «Philippines».
— Беларусь. Знаешь такую страну?
Джейкоб смотрел на меня с искренним любопытством. На нём была уже другая, яркая, почти сумасшедшая рубашка с расстёгнутым воротом. Выглядел… ну, весьма сексуально. Но его интерес был географическим, а не флиртующим.
Он покачал головой: нет, не знает.
— А где это? — прошептал он, наклоняясь.
Мари резко повернулась к нам со взглядом Медузы Горгоны. Я замерла, не решившись отвечать вслух. Взяла тетрадь, быстро нарисовала по памяти контур Беларуси, обвела, изобразила рядом Россию, Польшу, Литву и Украину. Подписала «Беларусь» кириллицей. Подсунула тетрадь соседу и отвернулась, делая вид, что внимательно слушаю того, кто у доски.
О, как это было приятно. Прямо как в школе в Минске, когда переписываешься записками с соседом по парте — черноволосым задирой Андреем, который вечно рисовал в тетрадях танки. Только здесь вместо танка…
Тетрадь вернулась. На чистом листе была нарисована карта Африки, где-то внизу, у восточного побережья, обведён контур, а рядом — две кривенькие, но узнаваемые зебры. Подпись: «Tanzania». И стрелка, идущая от зебр к моей Беларуси. И вторая стрелка туда же: от слова «thank you».
Ага. Он спрашивает, как будет «спасибо» по-белорусски. Я улыбнулась. Быстро написала на кириллице: «Дзякуй». И тут же нарисовала рядом много клубней картошки, рядом — тарелку и ложку и со стрелкой на Танзанию. Молча отодвинула тетрадь влево.