— Круто.
— Ага, только первые лет десять её родители меня на дух не переносили.
— Это почему?
— А потому что музыкант. Кто такой музыкант? Это бомж с дипломом, а им бы нефтяника какого или айтишника. Ты же знаешь, пианист- это человек, который будет всю жизнь где-то там играть, а семью кормить нечем.
Я засмеялась, чуть не наехав на бордюр, и почему-то, некстати, вспомнила свою свекровь.
— И ты что?
— Что? Я разозлился и нашел работу здесь. Теперь высылаю им их трёхмесячный бюджет раз в месяц, все разговоры затихли сразу же.
— Прям раз в месяц?
— Прям. Зять-музыкант вдруг стал кормильцем, живой нонсенс, а тёща даже моё фото увеличила и повесила в коридоре, наверное, молятся, чтобы я не уволился.
Я снова засмеялась, какой же юморной человек, а?
— А сам как? Не хочешь домой?
— Хочу, но пока так. Приезжаю на каждые каникулы раз в три месяца.
— О, — сказала я. — Значит, это не на год эта горячая тюрьма, и каждые три месяца будет послабление.
— Типа того, а ты?
— А я своих в Канаде оставила, муж и трое детей. Тоже раз в три месяца, наверное, теперь.
— Тяжело?
— Только начали, пока терпимо.
Мы доезжали до бухты Дубай-Марины, делали почётный круг вдоль трёхъярусных яхт, каждая была произведением судоходного искусства, необычно. Недолго сидели на пирсе, давая отдых ногам, смотрели на яркие прогулочные катера, каждый размером с одноэтажный дом, а потом брали велосипеды, разворачивались и ехали обратно.
На пятую ночь поймала себя на том, что всё это время не вспоминала Ги.
Я просто крутила педали, дышала тёплым воздухом и слушала, как Слава рассказывает про сына, который хочет стать барабанщиком, и дочь, которая играет лучше него.
— Представляешь, — говорил он, — она в свои девять лет играет «Подснежник» Чайковского. Я такое только в тринадцать еле выучил, генетика, блин, работает.
— Или ты просто плохо учил.
— Или я просто плохо учил, тоже вариант.
Мы засмеялись.
Когда я возвращалась домой, скидывала кроссовки и падала в кровать, сон приходил сразу.
Никаких мыслей, ноль вопросов. Слава оказался прав, спала как младенец.
Но что-то всё же было не то.
Глава 42. Русский храм и спорткар
Школьная рутина в Дубае шла своим чередом. Если с воскресенья по среду мы трудились, а воскресение в Дубае полноценный рабочий день, то четверг выбивался из графика по полной.
В этот день школа устраивала открытые концерты на свежем воздухе. Рабочие-индусы в форме выволакивали из недр здания вертикальные кондиционеры, устанавливали их по обе стороны от сцены и у каждого зрительского ряда, и только после этого включали уличные софиты.
Потом в огромной тележке-каталке привозили стулья, мягкие кресла-груши, огромные подушки и валики всех мыслимых сортов и бросали их прямо на зелёный газон. Туда же расстилали пледы в произвольном, живописном порядке. Выносили закуски: орешки, печенье, нарезанные фрукты, сок и устанавливали огромный экран прямо на сцене, сбоку от прозрачного рояля.
Это называлось «четверговая вечеринка», и она совсем не напоминала эти канадские фото с Ги и Элен. Там было все просто, кто во что горазд, да и было всего пару раз.
Здесь же мероприятия поражали своим размахом и их было много: начиналось все это в ноябре и длилась по март — время, когда температура падала до комфортных +27 вечером и можно было дышать.
Меня эту движуху затащил Слава в первый четверг ноября, по пути просвещая, что если мы, как преподаватели, подготовим учеников на эту вечеринку, то получим плюс десять баллов к карьерному листу.
Цифра в 150 баллов открывала широкие горизонты: бесплатные экскурсии, ужин в ресторане, посещение спа и супер-бонус — три бесплатных дня и ночи в семизвёздочном отеле Бурдж-эль-Араб, в простонародье именуемом «Парус».
Неплохая мотивация для человека, который в Канаде просто учил французский.
Слава тут же похвастался, что у него на счету уже 55 баллов, пара месяцев — и отель у него в кармане. Решила тоже не упасть лицом в грязь и всё же попробовать получить эту морковку в семь звёзд. Может, ею удастся выманить и моего мужа сюда? Хоть на неделю?
Слава активно покивал головой, оценивая мои перспективы как вполне реалистичные, и тут же просветил, что они с женой уже присмотрели билеты на январь ибо семь звёзд упускать никак нельзя. Я искренне порадовалась, у них своя жизнь, своя арифметика счастья.
А мне было не до отдыха. Какая-то необъяснимая тоска прицепилась как репей, не давая расслабиться. Здесь было всё: море, песок, работа, деньги, но мне не хватало русской речи, нашего родного русского менталитета, этой атмосферы долгих задушевных разговоров, которые ни к чему не обязывают, но греют душу.