Да уж, неплохо.
Андрей схватил меня за руку, потащил в алкогольный отдел, и тут же спросил, какое вино я люблю. А что? Самый лучший вопрос, когда знаешь человека чуть больше пятнадцати минут.
Нагрузились ещё двадцатью тремя бутылками разного. Андрей перехватил мою тележку, она уже не катилась сама, но мы вдвоем кое-как докатили все до кассы, где нас уже встречала наша группка.
Через двадцать минут Андрей сунул мне чек, дескать, бери для отчёта.
Я посмотрела — было 8934 дирхама, что около трёх тысяч долларов. Афигеть.
А что? Мы же в Дубае, и за это всё кто-то платит, поэтому, почему бы и нет?
Андрей переложил часть закупок в багажник, а остальное закрепил сверху, обвязав всё шпагатом, потом махнул рукой — дескать, рассаживайтесь поудобнее, машина готова.
По дороге я спала.
Сзади оказалось очень удобно, три подушки, чьи-то удачно расположенные ноги и коробки с вином, и, кажется, мой храп очень веселил всю компанию.
Андрей, этот шутник, ехал по кольцу на въезде в Аль-Айн раз восемь, пока я не поняла, что что-то не так, и не спросила, в чём дело. Все засмеялись, а Андрей сказал: «Всего восемь кругов выдержала».
Я не сильно поняла, в чём смех, наверное, в том, что остальные крепились дольше.
Ладно.
Наконец мы приехали.
То, что я там увидела, поражало размерами: на пледах расположилось по меньшей мере человек семьдесят разных возрастов и национальностей и очень много пар. Все русские, да.
Моё сало и зефир тут же растащили по кусочкам.
Я огляделась — еды было завались. На пледах лежали, кажется, все кухни славянских и азиатских народов: чак-чак рассыпался сахарной горкой, баурсаки золотились по соседству, манты парили в контейнерах с откинутыми крышками.
Слева на шёлковом тёмно-синем покрывале скромно притулилась самса, а рядом бешбармак, от которого веяло чем-то совсем уж кочевым. Драники стояли тремя живописными горками со сметаной, вареники с вишней двумя, и даже шурпа дымилась в огромной кастрюле, которую кто-то догадался поставить на отдельный коврик.
Видимо, все это показалось широкой русской душе мало, ибо откуда-то веяло знакомым дымком — шашлыки, конечно. Кто-то готовил эту прелесть несмотря на всю эту скатерть-самобранку и сорокоградусную жару.
Я даже растерялась, мы где вообще? В пустыне или на съезде народов Евразии?
Тут увидела Вику, она усиленно махала мне двумя руками, приглашая к себе.
Викуся познакомила меня с её компанией: Марина — доктор-гинеколог, Лена представилась инструктором по фитнесу, а Света — лингвистом — японоведом.
Света и Вика отчего-то сразу потянули меня в горы, которые находились прямо тут, в паре шагов от нашего пикника. Света любезно просветила, что это место было дном древнего моря, поэтому все здешние горы сплошь состоят из спрессованных пластов ракушечника.
Я, конечно, проверила сразу, а то мало ли.
Каменные глыбы оказались изрезаны волнистыми узорами, как старый коралловый риф. Откалывались они легко — просто поддеть ногтем, поэтому я, подковырнув пару штук, сразу сунула кусочки в карман на груди: отвезу в Канаду, пусть лежат, ведь не каждый же день бываешь на дне морском без акваланга и без страховки.
Вика посмотрела на меня и спросила, как я себя чувствую, бродя по дну без скафандра — просто синхронизация дня, чтение мыслей на расстоянии.
Я задумалась. А что? Вопрос серьёзный, надо подумать, и пока думала, увидела потрясающие стелющиеся растения, на вид очень мягкие. Идея пришла сама: я предложила Вике спуститься с горы прямо на… хммм… пятой точке, а кто-то внизу, например, нас снимет на видео.
Вика поняла иронию и сказала, что нам никто не нужен для этого позора, кроме Светы, дескать, она сама филолог, поймет.
Мы попросили Свету запечатлеть этот исторический момент. Та встала поудобнее, навела камеру, и мы с Викой, как две королевы, съехали на пятой точке вниз, поднимая облако ракушечной пыли.
Когда приземлились снизу, мои джинсы стали немного зелёными и с парой дырочек, а Вике повезло больше — она поцарапала свою сумку от Birkin.
Внизу Викуся тут же выхватила у меня телефон и, не дав опомниться, крикнула Свете:
— А теперь ты! Давай, филолог, покажи класс!
Света замялась, но спорить с Викой с горы было себе дороже. Она нашла растения позеленее и — поехала с достоинством, но быстро, даже очень быстро, и к концу спуска её крик «ааааа» с тонкого сопрано перешёл в какой-то абсолютно горловой сип.