— И что потом?
— А потом заяц приходит весь такой тёплый, ранимый, готовый к диалогу, а тут выясняется, что капкан — это про власть и совсем не про любовь.
— То есть он ждал, пока я…
— Сама не прыгнешь к нему в постель, или в отношения, или просто в объятия с вопросом «Что же нам делать, Ги?»
Я смотрела на него.
— Это отвратительно.
— Это охота, — пожал плечами Слава. — Дикая, древняя, только вместо ружья — педагогический талант и доступ к школьной базе данных.
— А если бы я пришла? Предложил бы замуж?
Слава рассмеялся в голос моей наивности.
— Тогда он бы получил то, что хотел и это совсем не «замуж», а через месяц ему стало бы скучно. Знаешь почему? Потому что охотнику нужна сама охота, ощущение, какой он классный, ловкий, хитрый, а не заяц в супе.
Я посмотрела на Славку — тот был страшно довольный, как будто открыл Америку и просветил бедных индейцев.
— Короче, ты просто заяц, который вовремя заметил, что морковка странно пахнет и не пошёл.
— А побежал в Дубай.
— Именно, самые умные зайцы убегают в другую страну.
Я засмеялась, да уж, конечно, именно так.
Слава снова ушёл в ванную и вернулся уже одетым в майку и шорты. И откуда у него сменная одежда у меня на вилле? Я подняла на него подозрительный взгляд.
— Ты что, прописался уже здесь со своим домашним гардеробом?
Слава стоял перед огромным зеркалом в полстены спиной ко мне, и его отражение молча мотнуло мне головой, дескать, куда мне.
— Взял с собой, мы же, вроде, кататься планировали, нет?
Я вспомнила, что да, вчера сама же просила его взять сменку и переодеться у меня, чтобы не терять время после работы. А он тем временем продолжал:
— Слушай, оставлю всё сушиться у тебя, дома у меня костюмов много, потом приеду — заберу.
— Оставляй, только забери сам, а то в автобусах я его не довезу.
— Заберу, не волнуйся, ну что? Поехали?
Мы вышли в тёплую дубайскую ночь. Воздух был густой и мягкий, как молоко, и пахнул на меня какими-то пряностями и жизнью. Где-то смеялись женщины в чёрном, и их смех разлетался по улице лёгкими искрами.
И подумала: а ведь он прав, я и была тем зайцем, который очень удачно и вовремя ускакал.
Глава 47. Ключ в скважине и письмо
Через часа два мы подъехали к местному индусскому магазину — там продавали финиковое молоко. Мы купили пару бумажных стаканчиков и сели на горячий бордюр. Все лавочки оказались занятыми. В двенадцать ночи.
— Слушай, — сказала я, глядя на огни яхт в марине. — А может, Ги просто влюбился? По-человечески? Это же нормально.
Слава долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на воду.
— Конечно. Может, и так. Но ты сама рассказывала. Пять недель он называл Катерину твоим именем. И молчал с тобой. Пять недель, Валерия. Это не оговорка по Фрейду. Это система.
— И что с того?
— А то, что любящий человек не будет использовать другого, чтобы поиграть с тобой в кошки-мышки. Любящий человек спросит: «Как ты? Чем помочь?» А он молчал. Он исчез. Он оставил тебя наедине с догадками.
Я фыркнула в стаканчик и чуть не пролила эту коричневую терпкую сладость. В свете этой «охоты» прежние мысли казались уже не просто наивными, а таким, откровенно глупыми.
— Но он же всё делал красиво. Взгляды, резюме эти, перевод…
— Красиво — да. — Слава отпил молоко, поморщился от сладости. — Только красивое и страшное часто рядом ходят. Помнишь «Спящую красавицу»? Принц целует — она просыпается. Романтика. А по факту — поцелуй без спроса. Красиво, но согласия никто не спрашивал.
— Ты сейчас сравниваешь Ги с принцем?
— Я сравниваю сказки с жизнью. В сказках принцы прекрасны. В жизни у них часто диснеевский синдром.
Да, Слава сегодня явно был в ударе и, казалось, светился собственным светом от своей гениальности.
Мимо прошла парочка ярких индусок в сари. Их украшения переливались и отражались в свете ламп, и они очень напоминали новогоднюю ёлку. Зрелище было — не оторвать глаз.
Когда они скрылись за поворотом, я спросила.
— Это какой?
Слава отпил ещё глоток, скривился и вылил остатки прямо на великолепный газон. Потом смял стаканчик в шар, положил его на ладонь, выстрелил им одним щелчком пальцев прямо в мусорку. Попал.
И только потом повернулся ко мне.
— Это когда человек хочет быть твоим героем. Ему нужно твоё восхищение, понимаешь? Аплодисменты там, восторженные реакции. А ты сама — так, декорация к роли.