— Я не признавалась!
— Ага. — Он сунул мне бутылку. — А то, что ты сейчас сказала, это что? Предложение руки и сердца?
— Это тепловой удар!
— Вот и лечи его водой, на голову вылей, если хочешь и на спину.
Я схватила бутылку, сделала глоток. Вода была тёплая, противная, но я залпом выпила почти треть. Остальное вылила на спину, а потом и на волосы. Немного помогло, в голове прояснилось.
И тут я поняла, что сейчас помру от стыда.
— Слав, — сказала я. — Ты же никому не расскажешь?
Он достал новую пачку чипсов. Открыл, захрустел и посмотрел на меня с интересом.
— Кому? Жене? «Дорогая, представляешь, Валерия сегодня сказала, что я особенный». Да она сама меня особым сделает, только инвалидом.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Он хрустнул. — За кого ты меня принимаешь? Я твой друг, а друзья… короче, я ничего не слышал, всё забыл.
— Спасибо.
— Не за что. — Он протянул мне пачку. — На, а то с голодухи ещё чего-нибудь ляпнешь, например, что мы должны быть вместе.
— Слава!
— Молчу, молчу. — Он запихнул в рот сразу горсть чипсов. — Всё, у меня амнезия и солнечный удар.
— Это у меня солнечный удар или тепловой.
— Тепловой, уже 22:36, да не парься ты, я уже все забыл.
— Что забыл?
— Что ты сказала, а что ты сказала?
Я засмеялась.
Он улыбался, крошки снова летели на тщательно вымытые пешеходные дорожки.
— Ладно, — сказал он. — Капустин подождёт, давай сначала доедем до кондиционера, пока ты ещё кому-нибудь не рассказала, какой я особенный.
— Ну ты и гад, Слава, терпеть тебя не могу!
— Это нормально, главное, что не любишь. Поехали.
Мы сели на велосипеды.
— И всё-таки, — сказал он через минуту. — Особенный, надо же, а я всегда знал.
— Слава!
— Всё, всё, еду молча.
И он действительно замолчал на целых три секунды, а потом начал насвистывать какую-то мелодию. Я прислушалась.
«Грёзы любви» Листа.
Вот же, а?
Теперь он будет троллить этим до конца жизни или школы.
Я поехала за ним, а что ещё мне было делать? Отель горел огнями и через минуту, по привычке, я потянулась к карману за телефоном и почему-то отдёрнула руку, сама.
В голове было тихо, не пусто, а именно тихо.
А Славка как-то слишком громко засвистел очередной шедевр, и на этот раз это был фальшивый «Свадебный марш» Мендельсона, в миноре.
Ну и что с таким делать, а?
Глава 52. Первоапрельский гранд
Дубай, британская школа, семь месяцев с начала работы. Воскресенье, 2 апреля, 4:55 утра.
Телефон зазвонил, когда я как раз красила второй глаз. На экране высветилось: «Гора. Муж. Монреаль».
Странно. У них там сейчас почти одиннадцать вечера. Что могло случиться? Пожар? Потоп? Ваня наконец-то решил пойти в колледж без моего ежемесячного напоминания?
— Привет, — сказала я, зажимая кисточку зубами. — Ты чего так рано?
— Лера, — голос у мужа был странный. Не встревоженный, не злой. Какой-то… озадаченный. — Ты сидишь?
— Стою. Крашусь.
— Сядь.
Я села. Похолодела сразу. Села прямо на край ванны, проигнорировав, что халат уже впитал в себя остатки воды после душа.
— Гора, что случилось? Дети?
— С детьми всё нормально. Слушай, тут такое дело. Пришло письмо.
— Письмо? — Я машинально положила кисточку и потянулась к туши. — От кого?
— Заказное, на твоё имя. Я вскрыл, думал, что-то важное. Ничего, что открыл?
Он замолчал. Я слышала, как он там дышит — тяжело, будто только что поднялся по лестнице с холодильником на плече.
— Да конечно, ничего, Гор. И что там?
— Там чек, Лера. На десять тысяч долларов.
Я замерла.
— Сколько?
— Десять тысяч. Канадских. Выписан на тебя. От какого-то… — он зашуршал бумагой, — «Фонд поддержки академических инициатив имени…» Тут неразборчиво, подпись какая-то.
Я фыркнула. Конечно. Очень смешно.
Вчера нас всех, учителей-музыкантов, официально поздравили с первым апреля. Ага.
Каждому учителю положили на стол письмо от KHDA — дубайского регулятора образования — с приказом, что все учителя музыки должны за две недели научиться играть на банджо и сдать экзамен на 2-й уровень. Неявка — депортация.
Хелен, Слава, я и ещё пятеро учителей-музыкантов сидели вчера битый час после уроков и как идиоты думали, где купить банджо. Пока не пришёл наш куратор Мартин с двумя классами и они всех хором не спели нам «Happy April». А мы потом долго думали, откуда у студентов британской школы официальный бланк KHDA.
Я разозлилась. Тут глаза ещё не накрашены, а он комедию разводит.