Я молчала. В груди что-то сжалось и одновременно отпустило.
— Гора, он может не признаться. Что тогда? Это будет глупо.
— Не будет. Я просто положу ему этот чек на стол и скажу: «Вы прислали это моей жене. Мы не возьмём. Спасибо, но нет. И больше не пишите ей, и не шлите ничего. Она счастлива, у неё семья. Всё».
— И ты думаешь, он просто кивнёт?
— Не знаю. Неважно. Он должен понять, что ты не одна, у тебя есть муж, который видит, что происходит. Я твой муж, не артист его погорелого театра.
Я засмеялась прямо сквозь ком в горле.
— Может, мне самой сходить? Мне-то он точно скажет.
Гора помолчал.
— Мне не нравится эта ситуация, она мутная и непонятная. А я хочу ясности, и я её получу. Не надо тебе с ним встречаться. Зачем? Чтобы он тебе опять что-то наплёл, а ты потом не спала? Нет уж, я сам.
— Ладно. Ты пойдёшь, а я что тогда?
— А ты будешь ждать. Дома с детьми, как обычно. Они по тебе сильно скучают.
— Гора.
— Что?
— Ты классный. Спасибо. Я уже думала, что ты женился на работе.
— Не за что. — Он помолчал. — Нет, я женат на тебе. И это моя работа, Лер, разбираться с тем, что тебе мешает жить.
Я улыбнулась.
— Ладно, ты невозможный просто.
— Я практичный. Всё, иди на автобус. Завтра созвонимся, обсудим.
— Люблю тебя, Гора.
Пауза.
— Я знаю. И я тебя люблю. Пока, беги уже.
Я отключила звонок, зависнув на краю ванны. Тушь засохла, халат снова пропитался водой, а я всё сидела и переваривала.
Может, всё же какой-то фонд? Идиотизм, но такое бывает, а мы тут подозреваем всех подряд.
Я открыла браузер. Вбила: «Фонд поддержки академических инициатив Монреаль».
Ничего.
Ещё варианты. Ещё. Ноль.
Только одна строчка в каком-то архиве: организация зарегистрирована месяц назад и закрыта через три недели после.
Значит, всё же он.
Я закрыла глаза и откинулась назад, прислонившись затылком к прохладной плитке. Ладно. Гора разберётся. Он всегда разбирается. Всё будет нормально.
И всё-таки — зачем? Зачем десять тысяч? Что он хочет сказать? Извиняется за письмо? Чушь.
Посмотрела на часы.
5:37. Капец.
Автобус уже подъезжал к вилле. Я схватила ключи и выскочила наружу в халате, забыв докрасить второй глаз.
Очухалась на входе в автобус.
Метнулась обратно, в спешке натягивая вчерашние брюки и блузку. Схватила приготовленный с вечера пакет для учеников с материалами.
Ещё две минуты.
Автобус издал гудок, объявляя, что через минуту он отъедет.
Я выскочила из виллы, несясь к автобусу, пытаясь параллельно захлопнуть входную дверь.
Не вышло.
Уронила на дорожку пакет с приготовленными материалами для уроков. Мои бумажки, склейки, бусины, палочки для барабанов — всё лежало ровным ковром вокруг меня.
Я молча смотрела на это безобразие, усиленно прикидывая, как мне добраться до школы своим ходом. Нет, там две пересадки, не успею. А материалы? Метнула взгляд на жёлтый автобус — ждёт? Или уже отъехал?
Он всё ещё стоял, водитель с интересом смотрел на мои метания и внезапно помахал рукой с часами.
Ё-моё, ну что всё это? Да наплевать на материалы уже, придумаю что-нибудь на уроке.
Влетела в автобус, ни на кого не глядя, пошла на свой ряд. В кармане завибрировал телефон, достала- сообщение от Горы: «Все выясним. Не переживай". Я выдохнула.
Посмотрела на песок за окном, на свое странное отражение в стекле. И только тут поняла, что второй глаз так и не накрашен.
Ну что сказать, день начался.
Глава 53. «Муз» и щель в занавесе
Через пару дней после того злосчастного чека Слава ворвался в учительскую, потрясая телефоном.
— Ты уже видела рассылку?
И, видя моё недоуменное лицо, продолжил:
— Лер, школа организовывает конференцию через неделю. Франкофоны из Канады приезжают.
Я даже кофе не допила.
— Кто приезжает? Куда?
— Я же сказал, франкофоны, сюда, и нас попросили выступить на музыкальной паузе. Кто сыграет — плюс двадцать баллов на счёт. — Он многозначительно поднял палец. — Тебе же не хватает до Бурдж-эль-Араба?
— Слава, мне сейчас не до баллов.
— А до чего тебе до? — Он сел напротив. — До Капустина? Мы же его каждый день разбирали. Что, зря мучались?
Я замялась. Капустин, конечно, был хорош. Сложный, джазовый, с этими дурацкими полиритмами, от которых пальцы сворачивались в узлы. Мы со Славой его почти добили, ну почти.