Он ушёл с Дмитрием, оставив Елену стоять одну с Оксаной.
— Что это было? — Оксана спросила, понижая голос. — Он смотрел на тебя как…
— Не знаю, — Елена призналась. Но она знала. Он смотрел на неё как на что-то, что он хотел. Не как инвестор на актив. Как мужчина на женщину.
И хуже всего — она не возражала.
–
Позже, Елена оказалась на противоположной стороне террасы, пытаясь успокоиться. Шампанское помогло, но не достаточно.
Ей нужен был свежий воздух. Пространство. Подальше от этих людей, подальше от Максима Чернова, который доминировал над её мыслями даже когда его не было рядом.
Она пошла в дальний угол террасы, где было темнее. Тише. Она могла видеть город внизу, огни, простирающиеся бесконечно.
— Убежать от общества?
Елена подпрыгнула, разворачиваясь.
Максим стоял там, руки в карманах, наблюдая за ней с непонятным выражением.
— Просто нужен был воздух, — она сказала, гордясь тем, что её голос был спокойным.
— Мне тоже, — он подошёл ближе. Не слишком близко — он уважал границы. Но достаточно близко, чтобы она могла чувствовать его запах. Не одеколон. Что-то более тёмное. Кожа, табак, что-то мужское.
— Как ваши… дела? — она попыталась завести разговор.
— Дмитрий хочет выкупить меня, — он сказал равнодушно, как будто на кону не были миллионы долларов. — Снова.
— Снова? — Елена удивила саму себя. Она ничего не знала про его бизнес, но чувствовала необходимость спросить.
— Он не принимает нет за ответ, — губы Максима скривились в нечто похожее на улыбку, но без юмора.
Елена прислонилась к перилам, глядя на город.
— Почему вы рассказывали мне это? — она спросила, наконец посмотрев на него.
Он повернулся к ней, и в свете луны она видела его шрамы. Не физические — или может быть тоже физические, но она не могла сказать. Шрамы в его глазах.
— Потому что я доверяю тебе, — он сказал просто.
Елена фыркнула.
— Вы меня знаете всего пять минут.
— Иногда этого достаточно, — он подошёл ещё ближе. Теперь она могла чувствовать его тепло. — Иногда ты смотришь на человека и просто знаешь.
— Знаете что?
Его глаза потемнели.
— То, что они разные, — он прошептал. — Особенные.
Сердце Елены забилось. Это было нелепо. Она не верила в судьбу, в предопределение. Она создала свою судьбу сама.
— Я не особенная, — она сказала, отворачиваясь. — Я просто пытаюсь делать свою работу.
— Правда? — его пальцы коснулись её руки, посылая мурашки по её позвоночнику. — Потому что я смотрю на тебя и вижу человека, который убегает. От чего? От себя? Или от чего-то другого?
Елена развернулась к нему, вспыхивая гневом.
— Вы не знаете меня, — она сказала яростно. — Вы ничего обо мне не знаете.
— Может быть, — он признался, входя в её личное пространство. — Но я знаю, когда кто-то скрывает боль. Потому что я вижу это каждый день в зеркале.
Прежде чем Елена могла ответить, его губы были на её.
Не нежно. Не прося разрешения. Он взял — но не так, как брал Андрей. Не как контроль. Как будто он ждал этого момента, ждал её, и теперь он не мог остановиться.
Елена должна была оттолкнуть его. Она должна была закричать, ударить его, убежать.
Вместо этого она приоткрыла губы под его языком.
И тогда…
Страсть, которую она никогда не чувствовала раньше. Его руки были в её волосах, наклоняя её голову назад, углубляя поцелуй. Её руки нашли его грудь, чувствуя твёрдость, тепло, мышцы.
Он прижал её к перилам, бёдра прижаты к её. Елена могла чувствовать его — твёрдый, готовый. И вместо страха она чувствовала предвкушение. Голод.
Её руки скользнули под его пиджак, бродя по его спине. Его мышцы напряглись под её пальцами.
— Елена, — он прорычал против её губ, и ей понравилось слышать своё имя в его голосе. Низкий, грубый, отчаянный.
Он поцеловал её челюсть, её шею, находя то место под ухом, которое заставило её застонать. Его руки скользнули вниз по её бокам, схватывая её талию, притягивая её ближе к нему.
Голова Елены откинулась назад, давая ему больше доступа. Его зубы коснулись её кожи, и она вздрогнула. Желание разлилось между её ног, влажное, горячее, настойчивое.
— Максим, — она прошептала, не веря, что она делает это. Здесь, на публике, где кто-то мог увидеть.
Но ей было всё равно. Она хотела его. Хотела это.
Её рука нашла его пряжку, пальцы дрожали.
— Не здесь, — он поймал её руку, тяжело дыша. — Не так.