— Интересно, о чем он думает? — Правда обратилась к киборгу. Их места были в другом конце нашего автобуса, что больше напоминал какой-то самосозданный броневичок из фильмов про апокалипсис после катастрофы биологического оружия с последующим появлением либо новых видов флоры и фауны, либо с эволюцией существующей во что-то не совсем сформировавшееся, без интеллекта, только с основными, животными инстинктами.
— Кажется, он просто сидит и бесит эту женщину, что хлопает его ладошкой по макушке. Кстати, по идее, сильно хлопает... Но здесь даже не понятно, кому больнее, — киборг пожал плечами.
— В смысле? — Правда перевела свой взгляд с меня на механического и уставилась на него, совершенно не понимая того, что он имеет в виду.
— В прямом, — коротко ответил андроид. — Она, по идее, уже отсушила себе руку о гладкий череп, — хмыкнул он. — Так что сейчас она продолжает бить его чисто из вредности и собственной упёртости, испытывая сильную боль... а вот это уже интересно! — механический усмехнулся. Девушка, которая сидела надо мной, перевернулась, чтобы сменить руку, и продолжила хлопать меня по лысине свежей, ещё не отбитой. Не знаю почему, мне было совершенно наплевать на это. Я ничего не чувствовал, хотя понимал, что буду умирать на следующий день после такого массажа.
— Слушай, ну отойди ты от неё! Побереги свою голову, — не выдержала Правда, устав слушать и наблюдать. — Ты нам еще живой нужен. Неприкольно будет, если ты внезапно отъедешь! Плюс вы меня вылечили и теперь несёте ответственность за мою спасенную жизнь, — девушка радостно хихикнула. Ей понравилось то, какой красивый аргумент она извлекла из свой головы.
— Не понял? — Даже не я, киборг удивился и вопросительно посмотрел на Правду. — Почему мы несём за тебя ответственность? — Наш обретший душу друг напрягся от напряжения, скопившегося в его голове.
— Не обращай внимания, — проговорил я, словно подтверждая своё присутствие в автобусе. — Можешь считать это фигурой речи. В остальном, если человеку спасли жизнь, ему просто спасли жизнь. Спасённый, вот тот — единственный, кто в данной ситуации может нести ответственность.
— Это почему ты так думаешь? — Правда усмехнулась так, словно у неё был крутой контраргумент.
— Потому что мы — друзья, — сказала девушка, — и мы несём друг за друга ответственность. А поскольку вы ещё и жизнь мне спасли, теперь ваша задача оберегать её!
Я хотел возразить, или съязвить, или что-нибудь ещё, но решил этого не делать, так как в её словах было и то, с чем я был согласен.
День двести девяностый.
Звонкое пошлёпывание моей лысины продолжало радовать моих друзей и никак не задевало остальных, отвернувшихся к стене, заткнувшихся наушниками и уткнувшихся в сериалы. Я чувствовал, что удары обеими руками здорово ослабли, так же, как и голоса психоза, рассудка и решимости в моей голове. Мне было совершенно всё равно на девушку, которая пыталась меня прогнать с занятого места, а та шлёпательная терапия, которую она мне оказывала, даже начала благотворно действовать на моё общее состояние.
— Да. Когда же. Ты. Свалишь. Отсюда?! — Удары прекратились, и я даже успел подумать о том, что у меня получится уснуть в таком положении, но девушка проявила смекалку. Через несколько секунд меня так сильно наклонило вперёд, что я проявил несказанный талант к растяжке и чуть ли не коснулся лбом пола. Дело в том, что девушка в очередной раз перевернулась, упёрлась спиной в стенку автобуса и со всей мочи влупила мне пятками в спину. Это был хороший, заряженный ненавистью удар. Мои друзья встрепенулись и подскочили со своих мест.
— Да ладно... чё вы как маленькие... — пробормотал я, планомерно распрямляя свой позвоночник. — Всё хорошо. Этот удар был не сильнее тех, которые исполняет жизнь... Так что нечего бояться, — мой голос был тих и смешивался с ровным бурчанием двигателя автобуса.
— Ты стал философом? — спросил мой друг, который продолжал не понимать того, что я делаю и почему я просто сижу и терплю то, что делает девушка.
— Нет, — спокойно отвечаю я. — Нет... ни в коем случае... — Девушка поджидает тот момент, когда я в очередной раз выпрямлюсь и вновь распрямляет свои напружиненные ноги, жёстко упираясь в мои аккуратно сложенные лопатки. Меня вновь сильно бросает вперед и вниз, и я в очередной раз практически касаюсь лбом пола.
— А при чём тут удары, которые наносит жизнь? — Правда тоже смотрит на моё странное занятие так, будто бы я внезапно лишился рассудка и несу какую-то околесицу. — О чём ты? — Она складывает пальцы и пародирует шаблонный итальянский жест.
— Да всё о том же, — грустно выдыхаю я, поняв, что мои друзья не поймут того, к чему я хотел подвести свою мысль. — Забудьте, — произношу я, готовясь к очередному удару в спину. При этом я думаю примерно следующее: «Я просто несу чушь и издеваюсь над этой девушкой. Без причины. Потому что... просто потому что я могу себе это позволить». Наверное, мои друзья просто не расслышали моего сарказма.