— Я пошёл искать работу, — сказал я. — Думы-думами, а кушать хочется всегда. — Я поднялся с небольшого табурета, который принёс с одной из комнат той квартиры, которую мы сняли на шару. Я пытался предугадать то, куда мне удастся податься на заработки, но я даже представить не мог того, что на складах и в гиперах, что в компаниях, занимающихся чисткой помещений, и в курьерских организациях не только полный штат, но и крупная очередь. Единственным местом, где всегда не хватает рук оказалась, зона.
«Настало время спуститься в ад», — мой рассудок, все мои сильные слабости, мой страх в один голос произносят эту фразу с затаённым дыханием. Никто из нас не хочет идти на эту работу.
День двести девяносто пятый.
От звонка до звонка. От вспыхивания красной лампы до вспыхивания этой же жуткой лампы под высоким потолком. А это не просто лампа. Она из алого, как венозная жидкость, стекла и обшита тонкой коркой стального намордника. И она висит где-то под потолком и счётчиком считает смены. Две смены в этом месте считаются семнадцатью часами. Две по восемь и час на смену одних сотрудников другими. Некоторые просто уходят, некоторых уносят. Есть те, кого вывозят в мешках. Я наблюдаю за этим, и три моих внутренних монстра поднимают голову. Имена их: страх, ярость и решимость. Именно такой набор я выбрал своими всадниками. Именно этот набор стоит перед психозом, что в свою очередь стоит перед оставшимися нерешительностью, паранойей и рассудком.
Две смены работы в обслуживающем персонале огромной зоны — это не просто испытание... нет... Это как попасть в гениальную кинопостановку... Потому что, наблюдая за происходящим, возникает такой вопрос: «Неужели такое может быть на самом деле?».
Я устроился грузчиком. Опять грузчиком... Но мне нравилась эта работа, потому что я находился достаточно далеко от заключённых. То есть, они были близко, но нас разделяло большое количество стен. Этот факт ограждал меня от лишних проблем. Конечно, всё равно было страшно, но я никогда не покидал, никогда не заходил дальше самого крайнего круга этого ада.
— Так... нам надо достучаться, дойти до мэра и поговорить с ним о том, чтобы он отпустил механического, — сказал я одним вечером, когда Правда, Гарпократа и я собрались за столом. — Мы должны объяснить случившееся недоразумение... что мистер Мамона из города Казино сделал нам такой подарок и восстановил моего друга, наделив его таким телом.
— Мои рисунки не так хорошо продаются... — сказала Правда. — Я целыми днями рисую на улице, но люди не подходят и смотрят на меня так, словно я умалишённая. — В голосе девушки была тревога. — Думаю, моё занятие нелегально в этом месте... Конечно, бывает, ко мне подходят редкие заказчики, но крайне редко, — сказала она и посмотрела на Гарпократу. — Что у тебя с заработком?
— Ничего... — Пальцы девушки быстро прыгали по клавиатуре, таким образом отдавая честь мелкой моторике пальцев.
— Если ты примкнула к нам, придется работать сообща со всеми, — сказал я. — Так что принимай участие и вкладывайся в общак, либо проваливай отсюда ко всем чертям! — Я был груб, строг. — Иждивенцы нам не нужны! — Девушка посмотрела на меня с укоризной. Встала, собрала ноутбук, который она привезла с собой в своей сумке, и ушла. Гарпократа пробыла с нами не так долго... Теперь Правда смотрела на меня как на гомно... Впрочем, чувствовал себя я ровно так же.
День двести девяносто шестой.
Интересно, о чём он думал в тот момент, когда звал идти вместе с нами хикки...? Интересно, о чём он думал, когда прогонял её? Интересно, могу ли я стать следующей, кто останется в полном одиночестве в этом страшном путешествии, конечной точкой которого до сих пор является неизвестность...
Интересно, как там наш дровосек... Надеюсь, ему ещё не промыли его мозги... Не перезагрузили или что там делают с киборгами, вышедшими из строя?... Надеюсь, что его не выключили. Я надеюсь, что мы сможем найти способ, чтобы вызволить его и... покинуть этот замечательный город комендантского часа для маленьких людей, которым просто хочется жить... но просто не получается.
Интересно, с кем необходимо поговорить?... К кому надо обратиться, чтобы узнать информацию о механическом?... Смогут ли мне помочь в этом мои рисуночки и разговоры с жителями этого города? Интересно, как долго я смогу заниматься этим делом в бизнес-части города Правосудия... Сдадут ли меня в участок?... Отправят ли меня в квадрат, стены которого обвиты стальным терновником? Мне страшно. Я боюсь того, что может случиться со мной так же сильно, как переживаю за бомжару. Ведь он каждый день уходит на зону прощаясь, как в последний раз. Я знаю, он мне рассказывает слишком мало... Я знаю, он рассказывает мне то, что может себе позволить... Я знаю, на самом деле, он мне ничего не рассказывает, чтобы не расстраивать, чтобы я не волновалась. Возможно, это правильно, потому что я бы не отпустила его, если бы знала о том, что творится на самом деле.