— Полегче? — Девушка присаживается напротив меня, скрещивая свои ноги. Она смотрит все с той же смесью пренебрежения, ненависти, презрения и благодарности. Этот дикий коктейль сбивает меня с толку. Я никак не могу понять того, о чём она думает на самом деле.
— Да, спасибо, — отвечаю я, внезапно для себя залипнув на том, как же прекрасно на ней сидит то небольшое платье, которое она надела этим вечером. — Что с тобой случилось? Ты не выглядишь той, которую я запомнил. — Смотрю ей в глаза и ловлю блики отражений. Слышу странный звук, и в следующий миг лампочка в плафоне над нами притухает, погружая нас в частичное, очень напряженное освещение.
— Опять перепад напряжения, — девушка отмахивается рукой. — Как я стала этой? Хм... Всё очень просто, — она хмыкнула, немного помолчала, но так и не отвела своих глаз от моих. — Я стояла у зеркала. Смотрела в лицо, которое было заплывшей пародией моего. Потом я разделась, чтобы увидеть своё тело, которое было залито жидкостью, которое содержало в себе пускай не так много, но столь отвратительного подкожного жира, что мне захотелось разнести все в клочья!... Но за миг перед тем, как влупить с кулака по отражению, я обратила внимание на свалявшиеся волосы... На те небольшие узелки, в которые они были запутаны... Попытки расчесать закончились тем, что я взяла бритву и... — Я только сейчас заметил, что всё это время девушка была в тоненькой, плотной шапочке. Гарпократа молча стянула её со своей головы, показав мне бритый череп. Я молча смотрел. Смотрел и думал о том, как же сильно она изменилась. И эта прическа. Она мне нравилась! И обновлённая Гарпократа мне нравилась тоже.
День триста пятый.
Делаю очередной глоток того напитка, который мне предложила Гарпократа. Мои мысли начинают плыть, лицо наливается теплом, руки и ноги тоже. Делаю ещё один глоток, больше предыдущего, и теперь не обращаю внимания на странный вкус напитка, но любопытство берет своё.
— Что... что это? — Язык слегка заплетается. — Не пойму... Ты меня опоить хочешь? — хихикаю как дурак. Мне тепло.
— Это пиво, — сказала девушка и посмотрела на меня, как на кусок дерьма на асфальте. — Горячее пиво. Отличный способ прогреть весь организм. Только много такого употреблять нельзя... развозит по полной, — она говорила тихо, вкрадчиво, усидчиво управляя своим голосом, каждой ноткой. — Так что допивай и слушай меня внимательно. — Она вновь бросила свой беглый взгляд на меня. — Если ты хочешь спасти своих друзей, придётся рискнуть... нами обоими, — сказала девушка и на несколько секунд замолчала. — Я знаю как попасть в кабинет прокурора.
— Откуда? — спросил я совершенно спокойно, предвкушая, что мне не понравится то, что я услышу.
— Я с ним познакомилась, — сказала она. — Правда... он не самый приятный и не самый общительный человек. Поэтому вероятность того, что это будет опасным мероприятием, равна девяносто пяти процентам.
— Но вы ведь знакомы? В чём проблема-то? — спросил я, потому что файлы в моей голове не состыковались.
— Повторяю. Он не самый общительный персонаж, а это значит, что если я приведу тебя в кабинет, то ты однозначно попадёшь под удар, во всяком случае, когда тот увидит тебя, а вот я — не факт, но скорее всего... Так что, нам надо подумать над аргументацией того, почему я тебя привела. — Она была серьёзной, она была сфокусированной на своих мыслях.
Я задумался. Мой психоз замолчал. Моя решимость не знала что предложить. Моя нерешительность, страх и моя паранойя также замолчали и не знали, как себя вести в этой ситуации. Моё нутро замерло в ожидании знака сверху, свыше.
— А ты не можешь поговорить, спросить о том, чтобы я пришёл, нет? — спросил я, посмотрев на Гарпократу со всей серьёзностью.
— Нет. Мы видимся по расписанию... — Она замялась. — Неважно. Не задавай лишних вопросов... Поэтому с трудом, с огромным трудом я смогу провести тебя в кабинет и таким образом устроить встречу, а там дальше — по обстоятельствам... Единственное, в чём я действительно уверена, — это в рискованности данной затеи. — Девушка пожала плечами. Я не до конца понял того, что она имела в виду, и решил это оставить на потом. До того момента, когда мои сильные слабости придут в движение.
День триста шестой.