— Что с тобой случилось? — спросил я, не выдержав давления тишины. — Крайний раз ты была совершенно другим человеком. — Я смотрел на неё прямым, открытым взглядом.
— Я немного изменилась, — ответила Гарпократа. — Внутренне, затем внешне. Самую малость. — Она попыталась показать застенчивость и скромность, но получилось неумело, нелепо, но очень мило.
— Нет, родная, не немного, — сказал я, продолжая впитывать тепло от горячего пива. — Ты изменилась, кардинально... Сейчас передо мной другой человек, моральные принципы которого так же...
— Рот закрой, — сказала она. — Ты ничего не знаешь о моих моральных принципах, чтобы пытаться поставить мне их в укор... или чтобы рассуждать о них! — Девушка взметнулась со своего места.
— Хорошо... хо-ро-шо. — Внезапно, я понял следующее: она сказала, что встречается с прокурором по расписанию, и эта информация не даёт мне покоя. — Скажи, что значат твои слова про назначенные встречи с...
— А ну-ка... мальчик... поведай мне... что ты там себе придумал? — спросила она. Скулы девушки напряглись, губы чуть вытянулись вперёд в невероятно привлекательной улыбке так и кричащей «давай, ошибись!». Гарпократа смотрела на меня, как на кусок дерьма.
— Ладно, я был не прав... в своих помыслах... — ответила моя решимость за меня. Мой рассудок согласно кивнул. Я не понимал происходящего, но и не пытался помешать самому себе.
— Ты знаешь о том, кто я по профессии? — ухмыльнулась девушка, продолжая сверлить меня своим тяжелым взглядом. Этим вопросом она поставила меня в тупик. — Хотя бы одной из профессий?...
— Нет, — спокойно ответил я, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Расскажи мне, пожалуйста. — «Вежливость... вежливость в общении — то, что может стать самым главным в этом проклятом мире», — мелькает в моей голове.
— Имидж: терапевт высокого уровня. Также специализируюсь на хиропрактике и миофасциальном массаже... и кинезиологии, — Гарпократа говорила об этом с гордостью присущей человеку, который влюблён в свое дело, для меня же эти слова были пустым, пускай сложным, звуком, но я сделал вид, что это что-то стоящее и уважительно кивнул головой.
«Что она имела в виду?»
«Хиропрактика... миофасциальный массаж... кинезиология?»
«Терапевт? Это значит, что она какой-то врач... Но вот чем конкретно она занимается — вот это уже другой вопрос...»
Мой психоз пришел в движение большим количеством вопросов.
День триста седьмой.
— Что ты предлагаешь? Как ты меня проведёшь в кабинет того, к кому пройти практически нереально? — спросил я, совершенно не представляя того, как можно реализовать проникновение в... — Кстати, а где находится кабинет прокурора? — спросил я.
— А вот это самый главный вопрос, — девушка хмыкнула. — У него их два. Первый — в участке, и мы ни в коем случае туда не попрёмся. Второй — его частный.
— Что это значит? — Я мотнул хмельной головой, допивая пиво, ставшее чуть тёплым и вызывающим рвотный рефлекс.
— Он детектив... ищейка. И у него есть небольшой офис, в котором он самостоятельно принимает заказчиков, — Гарпократа говорила об этом чуть ли ни шёпотом.
— Так, подожди! — Моя решимость подняла руку в жесте «стоп». — А почему я не могу прийти к нему в кабинет как клиент? — Все мои сильные слабости подняли оживлённый гомон. Каждая из сторон моего расслоения личности была согласна с такой формулировкой.
— Потому что он тебя запомнил, — буркнула девушка из города Тишины. — Он запомнил и тебя, и Правду и, кажется, ходит вслед за тобой по пятам, стараясь выяснить о том, как бы тебя упрятать, — девушка говорила спокойно, размеренно.
— Подожди! За что?! — Меня трухнуло от таких новостей. — Я ж веду порядочный образ жизни!
— И это его бесит вдвойне. — Гарпократа пожала плечами. — Поэтому стоит тебе оступиться или зазеваться — и тебе настанет конец. Кстати, ему также не нравится то, что ты пытаешься выяснить, как связаться с кем-нибудь из глав.
— Так а какая причина?! Почему он охотится на меня?! — спросил я, совершенно ничего не понимая.
— Он считает, что вы верхушка какого-то местного синдиката, который и за крышу не платит, и деньги заколачивает, и живет автономно от трёхглавого монстра Правосудия, — сказала она и тут я понял, что все очень плохо.
— То есть, надо нанести удар до того как удар будет нанесен. — Я почесал лысый затылок. — Плохо... очень плохо... Не совсем понятно, и от этого совсем плохо. А откуда ты об этом знаешь? — спрашиваю я у девушки напротив.
— Любой терапевт ещё и психолог. — Девушка вздёрнула свой носик в сторону потолка. — Иногда необходимо идти по пути наименьшего сопротивления, чтобы одним крохотным вопросом всполошить улей мыслей и высвободить торнадо слов.