— Я и из города Тишины, — со слезами на глазах сказала Гарпократа. — И я думаю, нет смысла объяснять вам тот факт, что я очень неплохо программирую и что у меня есть некоторые интересные возможности... в плане людей и связей, которыми я уже успела воспользоваться… Правда, частично, но основная часть моего плана уже реализована и сейчас в движение приходит вторая его часть… незначительно маленькая. — В голосе моей напарницы была уверенность, а в словах — подлинная сила борца за свободу и счастье друзей и близких… В этот момент я был горд тем, что знаком с ней.
— Что это значит?! — спросил мэр города Правосудия, осматривая свой разваленный кабинет с пятнами крови и рвоты на ковре и на медвежьей шкуре, за которые было отданий не мало грошей и йот.
— Это значит… — Гарпократа сделала еще несколько снимков документов, — что я отправляю все самые смачные дела, которые вы тут проворачиваете, на один интересный сервер, который найти и настроить помогли мои друзья. — Она была холодная и неприступная, как великая крепость. — Смысл в чём. Начиная с этого момента, я должна каждые полчаса подтверждать факт своей невредимости при помощи зашифрованного сообщения. Если один раз не отправить ответный шифр, все фотографии будут выложены даже не в сеть, нет… они попадут вообще везде, куда их только можно отправить, со всеми ссылками и приписками, — сказала моя напарница. — То есть, это станет очень неплохой провокацией для всех жителей и не только этого города, а многих других и, поверь, найдётся очень много пострадавших и сочувствующих, кто захочет разнести вас...
— У нас есть своя небольшая армия, — громко усмехнулся Гегемон, перебив мою напарницу.
— Посчитай, сколько городов вокруг… Посмотри на количество жителей, незаконно осужденных, что сидят на вашей зоне… Тут ещё что-то о городе Творцов, о Свалке и городе Фруктов… — Она произносила эти названия, закидывая меня в уголки моих флешбеков.
День триста двадцать шестой.
Атмосфера могла бы накалиться, но мы были совершенными правителями ситуации. Однако, я чувствовал негатив Гегемона. Он исходил легким потоком жесткого мата, срывающегося с толстых губ на мерзком лице этого демона. Прокурор тупо пялился, переводя свои глаза с нас на мэра и обратно.
— Это блеф! — проговорил он с заметным свистом. Его треугольник смерти распухал после моего удара. Было видно то, как он проглатывает собственную кровь и шарит языком по десне в том месте, где меж зубами образовалось рукотворное отверстие.
— Ты так думаешь? — спросила Гарпократа. — В таком случае, у меня есть отличное предложение! — Девушка становилась всё увереннее, всё сильнее, и эта сила чувствовалась в каждом её движении и жесте. — Правда, нам придётся подождать несколько часов. А потом... у вас же есть ноутбук, правильно? — спросила она у мэра, стоящего на коленях.
— Да... в моём кейсе, — пробубнил тот, и девушка погрузила глаза в свой телефон. Спустя минуту она вернулась из мира бесконечно длинный сетевых линий в наш, несовершенный мир.
— Позвольте, — она поднялась на ноги, — я возьму ваш кейс, чтобы вы его открыли? — Она вела себя вежливо, несмотря ни на что. Она ловила презрительный взгляд прокурора. А я прижимал к своей щеке кусок собственного оторванного рукава. До начала этого разговора, после того, как я увидел то, что случилось с моим и без того не идеальным лицом, я спросил у Гегемона.
— Бухло есть? — Мне нужно было резко остановить кровотечение и обеззаразить рану. Как только ответ был получен, а большой фужер с коньяком приличной выдержки извлечён из оставшегося целым шкафа, я сорвал рукав своей толстовки, смочил его алкоголем и прислонил к лицу. Это было больно.
Сейчас же я вдруг понял, что прокурор тоже человек и было бы неплохо помочь ему чем-нибудь. Я протянул ему все тот же фужер.
— На, пей... Как минимум боль отступит через некоторое время, — сказал я, наблюдая за тем, как мэр города вскрывает свой кейс с какими-то документами и ноутбуком. — Считай это вариантом пакта о ненападении, но не путай его с благосклонностью. Одно неверное движение — и содержимое твоей головы окажется на стене. — Я посмотрел на того, кто искренне меня боится, и мы друг друга поняли без лишних слов. Он увидел мою решимость и неотступность, а я увидел в его глазах покорность… временную, мерзкую покорность, и понял, что его нужно держать перед собой и не поворачиваться к нему спиной… чтобы не получить удар в спину.