— Ты уверен?! — спрашивает союзница сквозь всхлипы. — Ты точно этого хочешь?! — В её голосе безысходность, готовность.
— Я уже мёртв, — срывается с моих, растянутых в улыбке, кровоточащих губ. Наступает секунда вечности, равная бесконечности, которой не хватит чтобы продышаться.
— Нет! Не жми! — Тюремщик тоже надломился. Теперь близнецы готовы к разговору. Теперь они чувствуют неотступность, решимость идти до самого конца, но поздно! Я громко смеюсь.
Звонкий, громкий щелчок. Тишина. Тяжелая атмосфера в кабинете Гегемона, что сидит в углу и переводит глаза с прокурора на нас и обратно. Он не понимает того, что произошло. Гарпократа тоже ничего не понимает. Она зависла с вопросительной гримасой на лице. Близнецы вдохнули и не могут выдохнуть. Моя задумка увенчалась успехом. Начинаю быстро двигаться. Рука ныряет в карман и достаёт оттуда обойму. Все это время я был аккуратен и акцентировал внимание на чёрной дыре дула и либо прикрывал отверстие для рожка, либо ловил углы, под которыми она была незаметной. Сейчас же время уловок подошло к концу и надо действовать быстро и решительно, поэтому контейнер с патронами резко становится на своё место, после чего следует перезарядка.
— Возьми, девочка, — произношу я и с трудом отдаю ей, сопротивляющейся, пистолет. — Давай, ещё раз... Это была репетиция! Ты молодец! Я тобой горжусь! — Эти слова высекают слёзы из её глаз и... я вижу благодарность за похвалу и счастье. Практически читаю по губам это «спасибо». Она стала нужной... Гарпократа стала нужной и благодарна за это! Я чувствую это! Но времени на ответ нет, поэтому я поворачиваюсь к тюремщику, закрывающему своим затылком затылок брата.
— Начнём сначала? — Истерически смеюсь. — Надеюсь ты будешь благоразумен и найдёшь правильные слова, что призовут нас повременить с экспериментом под названием «сколько черепушек может раздробить одна пуля, выпущенная в упор»!
День триста тридцать шестой.
«Ты можешь ответить, что ты ей скажешь, когда вы встретитесь вновь?»
«Скажи, неужели это мы стали той причиной, по которой маленький клерк превратился в большого психопата?»
«Тебе нравится... я знаю! Тебе нравится то, кем ты стал! Но вот в чем вопрос: «Кем ты стал?»
Мой психоз напоминает белый шум. Он глушит мои собственные мысли, что заполнены персональным безумием, которое не затронуло хрупкую организацию колонии моих сильных слабостей. Белый шум не только старательно вещает, передавая аудио-волны, также он показывает, напоминает мне о тех глазах с той самой фотографии... безжизненном, холодном взгляде незнакомки, устроившей под дверью моей квартиры самое прекрасное кладбище непрочтенных валентинок.
«Что. Я. Скажу. Ей?» — по словам, спокойно, я обдумываю услышанное и погружаюсь в поиск наилучшего ответа на этот вопрос... Это не так просто — решить, что сказать той, которая боялась маленького менеджера, забившегося в углу квартирки в городе Грусти.
— Давай поговорим! — врезается в мои уши голос судьи. — Обсудим?! — Слышу истерику в его голосе и ведь точно... всё это время он пялился на прокурора с разбитым в мясо лицом и на Гегемона, чья белая рубашка пропитана алым из дыры в сиське, проделанной пером для подписей. Последние несколько минут психологического пресса гемофоб вынужден был натыкаться на свой страх. Я этого не планировал, однако, рад тому, что всё случилось именно так. Это одна из тех капель, крупиц, что помогают нашей чаше перевесить.
— Жми, девочка! Жми! — кричу я сквозь истерический смех. — Проверим силу пробоя! А-ха-ха-ха! Я потом вальни этих шакалов. — Мой голос рассекается грубым треском сквозь жёсткий хрип, при этом одна рука указывает на парочку, забившуюся в углу напротив глаз судьи. — Жми и беги отсюда! Расскажи, что тиранов больше нет и наступила полнейшая амнистия во имя ангелов Правды и Человечности! — Я смеюсь, сравнивая своих друзей со святыми. Именно такими я их представляю в этот миг!
— Не-не-не! — Лоб тюремщика мотается из стороны в сторону, бьётся о мой. — Давай поговорим! — Слышу нотки страха. — Давай обсудим и найдём компромисс! — Слышу его голос, наполненный отчаянием и внезапным осознанием, что моему безрассудству нет предела.
— Стреляй, девочка! — выдыхаю я с улыбкой, с решимостью сдохнуть, даже несмотря на хор голосов, что не согласны с моим решением. — Давай! — прокричал я, даже не зная того, на что я на самом деле надеялся. Спустя секунду прогремел выстрел. Второй. Третий... и звонкий щелчок.