Я начал рассказывать от имени нашей скромной компании, ищущей единственное место в мире, где всем нам будет хорошо. Я говорил долго, выкладывая лишь часть карт на стол и тем самым подбавляя информации для обдумывания... все козыри, при этом, оставляя про запас.
Близнецы внимательно слушали. Сейчас, после представления, устроенного в их честь, они жадно ловили каждое слово, словно стараясь продышать себе как можно больше времени, как можно больше жизни. Я видел это и улыбался, смочив второй оторванный рукав коньяком из фужера и приложив его к сочащийся ране на моей щеке.
День триста тридцать девятый.
— Мы хотим уйти отсюда с нашими друзьями, — сказал я и посмотрел на судью. — Ты... упрятал за решетку дорогого мне человека и можешь считать это возмездием. — Мои глаза сверлили его лицо. Я хотел надругаться над его внешностью, но множество моих внутренних «я» сдерживали, напоминая о том, что я психологически надругался над его внутренним миром и этого вполне достаточно.
— Её зовут Правда и ты вынес приговор. — Я смотрел сквозь пелену, застлавшую мои зрачки, и видел лишь цель, которую не выпускал из поля зрения. — Теперь настал тот момент, когда ты выпустишь её, принесешь публичные извинения и попросишь прощения. Также, во всех документах, в каждой бумажке напишешь о том, что дело было ошибочно сфабриковано на основе ложной информации от неизвестного источника... или как там вы всё это называете...
— Хорошо... забирай и проваливайте! — скрипя зубами и скрипя сердцем, сказал один из близнецов. — Чтобы мы больше никогда не встречались!
— Это не всё... — Я вперил свой взгляд на тюремщика. — Нам нужен ещё один персонаж, который входит в наш квартет. — Мой голос звучит, словно сквозь вату.
— Кто такой?! — спросил тюремщик. — Он тоже был осужден? — Близнец внимательно изучал меня. Я до сих пор не мог просчитать этого человека. Иногда мне казалось, что я прекрасно знаю о том, с кем имею дело, в иные моменты, он сильно удивлял своим поведением.
— Он не совсем человек, — сказал я. — Его быстро заломали ваши цепные андроиды на вокзале и увели, не дав мне ни единого шанса вмешаться в ход событий. Не получилось тогда, компенсирую сейчас, — сухо декламировали мои демоны из черепного ящика Пандоры. — Так что приведите мне моего друга-андроида, и наш небольшой коллектив отправится дальше...
— Ладно... — Близнецы были против того, что правила игры диктовали им, а не они сами диктовали правила. Они переоценили себя и вместо того, чтобы устроить нам жесточайшую засаду из бездушных кукол, управляемых чужой волей приказов для искусственного интеллекта, близнецы корили себя сами за свою излишнюю самоуверенность, возникшую на почве тотального подчинения, страха и контроля, за то, что забыли, что такое аккуратность... Что вместо засады они сами попали в некоторое подобие таковой.
— Надо связаться со следаком, — сказал судья. — Мне докладывали о подобном... По идее, разработка и попытки сломать искусственный разум до сих пор не возымели никакого успеха... Эм... Хорошо... Посмотрим, что можно сделать, — мужчина с опаской поглядывал на меня.
— Это не всё, — вклинилась Гарпократа. — Я вынуждена требовать вашей отставки, — сказала она голосом наивным, но при этом уверенным. — Ваше правление должно резко прекратиться и остаться где-то на отголосках вселенной... то есть, уйти в небытие. — Да, девушка была права, но я понял, что не хочу лезть в эти разборки. Также было другое, плохое «но», которое звучало в моей голове моим собственным голосом: «У меня нет другого выхода. Я в долгу перед ней и должен помочь так же, как она помогла мне. Молча, в любом деле, при любом раскладе, с любой затеей».
День триста сороковой.
— Но...! — вспыхивает голос мэра и тут же прерывается моим хрипом.
— Никаких «но»! — строго перебиваю желеподобное тело по имени Гегемон. — Ты слышал её... Вы слышали её! И я согласен с мнением мой напарницы, — говорю я, переступив через себя. На самом деле, я не хочу ввязываться в это дело. На самом деле, вершить судьбы — не наше дело, не наша прерогатива.
— Не зазнавайся. — Тюремщик приподнимается с места и приближается ко мне. — Готовность нашего сотрудничества не даёт тебе власти над нами. — Я жду секунду, ещё одну, и ещё одну, после чего резко поднимаюсь с места и хватаю его за рубашку, резко подтягиваю к себе, чтобы у меня была возможность смотреть прямо в глаза.
— Закрой рот, гнида, — рыком вырывается из грудной клетки. — Ты будешь делать то, что скажу я или она. Не обсуждается. — Моя рука резким движением направляется вниз, увлекая за собой тело мужчины. — Я не намерен спорить, так что проще согласиться и разойтись... Поверь, намного проще.