— Да... вы это сделали, — проговорила Правда, голос которой не спешил вернуться в привычный диапазон. — И смогли вытащить двух пешеходов... то есть, нас. — Несмотря на шум автобуса, несмотря на практически отсутствующую силу голосовых связок подруги, я услышал и слова, и интонации, с которыми это было сказано.
— Не обижайся, — я попытался натянуто улыбнуться. Получилось плохо из-за перекошенности лица на здоровую сторону, отчего моё выражение было совсем глупым, а попытка извиниться — смешной.
— Да не, норм, — отмахнулась Правда. — Просто я не ожидала того, что ты назовёшь нас пешеходами... Но, раз так... пусть так и будет. — Услышав это, я понял, что мои слова может быть когда-нибудь всплывут и будут той самой резкой пощёчиной, способной вынести душу из тела.
День триста сорок девятый.
Мы прибыли в какой-то индустриальный городишко, заполненный смогом выхлопных труб заводов. Здесь было терпимо. Здесь можно было дышать. Это место отдалённо напоминало родину механического. Мы задержались здесь всего на несколько часов. Гарпократа купила ещё один набор билетов, а наша скромная компания из трёх владельцев душ закупилась продовольствием. К слову, здесь всё было достаточно дешёвым, а люди — приветливыми и улыбались. Казалось, что они не замечают отравленного кислорода и просто живут, получая удовольствие от каждого дня, проведённого с родными и близкими.
— Мне понравилось это место, — сказала Правда, когда автобус, заполненный нами и ещё десятками людей, тронулся с перрона. — Здесь так спокойно... чувствуется умиротворение... как лёгкий джаз, которым пропитана повседневность. А люди... вы видели?! На их лицах нет угрюмой серости, сосредоточенной на мыслях о себе!
— Хотела бы остаться здесь? — Как показалось, прозвучало в моей голове, но, как оказалось, об этом спросил андроид, который с момента вызволения в основном молчал и сидел с закрытыми глазами. Его личность вновь испытывала состояние перехода с одного состояния в другое, а душа металась в стенаниях и поиске тихого пристанища для познания самой себя.
— Нет, — ответила Правда. — Первое впечатление всегда обманчивое. — Она посмотрела на меня. — Поэтому я прекрасно понимаю, что нельзя делать выводы, основываясь только на нём... Так что лучше двигаться дальше, не думая об этом... Я буду продолжать двигаться дальше до того момента, пока однозначно не пойму пригодность... уместность меня в этом месте.
— Чёрт! — резко выпалил я. — Это прекрасные слова! Они точно описывают то, что я чувствую, то, для чего я отправился в этот путь и то, почему я до сих пор ищу... вместе с вами ищу и иду вперёд!
— А то! — хмыкнула Правда. — То ли ещё будет... Поверь, мой милый мальчик... в скором времени я приду в себя и тогда... посмотрим, какой я стану после всего того, что вынуждена была прожить, перечувствовать в клетке. — Она посмотрела на киборга, который впервые за всё время их знакомства выглядел так, как полагается выглядеть роботу. Он молча сидел и безжизненно сверлил своим взглядом пол под своими ногами.
— Эй, всё нормально? — спросила Гарпократа, которая до этого момента сидела молча. Я был удивлен тем, как она социализировалась, особенно если сравнивать два её крайних состояния, то есть, при нашем знакомстве и сейчас. Я не мог поверить тому, что те мои слова стали основополагающими в появлении новой личности у той, кто предпочитала вовсе скрываться под подолом надежного клетчатого пледа.
— У тебя все в порядке? — Я положил механическому руку на плечо. Он вздрогнул, после чего вернулся в наш несовершенный мир, наполненный поиском и болью.
День триста пятидесятый.
— Человечество... конкретно к вам никаких вопросов нет... а вот к человечеству в виде класса, в форме представительства, в материи существа, наделённого бесчисленным количеством индивидуальностей, очень много вопросов, и главным из них является фундаментальный, который я задаю себе с момента моего заточения, с первого допроса, который мне довелось пережить и пропустить сквозь себя... Я даже не знаю, как выразить, как обличить в словесную форму то, что я увидел и прочувствовал, находясь на рубеже между жизнью, своим синтетическим существованием и коматозным состоянием удержания меня в режиме невольного бодрствования...
Не надо смотреть на меня так, словно я сошёл с ума. Ко мне это не относится, и сейчас я поясню почему... Вот скажите, вы можете себе представить следующее: все ваши органы разнесены по комнате... Я понимаю, это очень странно, но попробуйте это представить себе... А теперь представьте, что вы при этом живы и можете смотреть на то, как всё это функционирует... Жуткое зрелище, не так ли? Хм... мне пришлось любоваться своим внутренним миром, наполняющей меня экосистемой практически с момента моего задержания и до момента дарования мне свободы.