День семьдесят первый.
— Ну, что ж… — Он внимательно изучает мое дело. Медленно, с садистским наслаждением, переворачивает листочки и смотрит… смотрит… смотрит. Уверен, это его способ получить удовольствие, это его — эрогенная зона.
— Ваш наставник считает, что вы преодолели свои проблемы, что вы смогли избавиться от навязчивых идей и что ваша депрессия растворилась в жизнерадостности. Это так? — Он поднимает глаза и теперь исподлобья смотрит на меня так, будто бы я — кусок мяса, а он — циничный мясник над тушей редкого существа.
— Что вы сами думаете о Вашем… — выделяет обращение ко мне, — … состоянии? Вам лучше? — Вновь смотрит в мое дело. Его не смущает ни тишина, ни даже мое присутствие. С таким же успехом он мог бы общаться с пустым местом… в его представлении я — пустое место. Так что головоломка складывается удачно.
— Нет, я готов утопиться ложкой супа! — с сарказмом отвечаю я. Зрачки сидящего напротив показываются из-за папки.
— Шутим-с? Это хорошо… — Замечаю объемы мешков под его глазами. — Свободен! — Он ставит печать и автограф, а я становлюсь на путь возвращения домой.
«Этим местом правит такой же, как и я… псих…» — проскакивает мысль, которую я стараюсь спрятать как можно глубже, думая о том, что в этом месте прослушиваются мысли…
День семьдесят второй.
Информативный подъезд встречает меня холодом и запахом человеческих выделений. Спираль лестницы поднимает меня на определенную высоту небольшого Вавилона. Здесь, на необходимом этаже, я обнаруживаю открытую могилу завядших цветов, курган пропущенных сообщений. Смахнув его ногой в сторону, открываю дверь своего пристанища и захожу внутрь атмосферы спертого воздуха…
Постояв несколько секунд в этом чистилище, я окунаюсь в свою обыденность, как в мерзко-тёплую воду. Подхожу к шкафу, в который педантично складывал чистую одежду и достаю из небольшого тайника коробочек с купюрами.
«Этих денег мне хватит, чтобы начать новую жизнь… любую…» — первая, она же — основная, она же — главная мысль. Беру деньги, паспорт и выхожу прочь. Вновь вдыхаю вонь подъезда, но длится это не долго, так как спускаться намного проще, нежели подниматься. Очутившись на улице, прячу руки в карманы джинсов и отправляюсь на главный вокзал, чтобы уехать отсюда. Чтобы покинуть город Грусти и найти город Совершенной Тоски.
День семьдесят третий.
Третьи сутки в пути. Автобусы уносят меня все дальше… правда, я не знаю куда. Это моя шестая пересадка за все время путешествия. До этого все билеты, что я покупал случайным образом, отвозили не так далеко… прочь, всего на несколько часов. Но этот — вот он был тем самым, в котором я нуждался!
Его маршрут проходит по длинным трассам, мимо множества разных пейзажей, смотря на которые, я понимаю ничтожность, обезличенность, холод городских палат. В этих пейзажах есть то, чего не хватает моему городу. В этих пейзажах есть бесконечность, а в городе… единственная бесконечность города — это его тоска…
«На следующей остановке надо найти приют и поспать пару часов… — думаю я, пытаясь выгнуть спину и протянуть тем самым ноющие мышцы. — И, возможно, подработку на ночь… иначе мои средства быстро превратятся в пустоту в моих карманах», — трель выстрелов в позвонках довершает эту мысль, а я откидываюсь в кресле и вновь направляю взор в наполненный бесконечностью мир за стеклом, думая о бесконечной тоске города Грусти.
День семьдесят четвёртый.
Моя первая подработка, ночная… случайно подвернувшаяся. Мясокомбинат. Точнее, холодильник при складе на мясокомбинате. Я должен был таскать холодные туши, охлажденные туши и парное мясо.
Первые несколько часов, пробивая крюком мерзлые мышцы, я переносил мясо со складского холодильника в холодильник грузового автомобиля. Руки примерзали к стали даже сквозь перчатки. Дышать было тяжело от морозного воздуха в камере с освежеванными трупами животных.
Всего несколько часов этой работы пробрали меня до самых костей. Быстрое окончание смены, вот то единственное, о чем я мог мечтать… так как в голове завелась одна пугающая меня мысль.
«Люди могут быть такими же тушами, в таких же холодильниках… даже в этом мире, в этой реальности, в этой действительности». Вскоре эта мысль спровоцировала галлюцинацию, и я увидел вместо животных тела людей… таких настоящих, слегка обледеневших трупов, подвешенных за ключичные кости на крюках.
Осознав это, я бросил тушу, зашёл в офис, взял деньги за отработанное мной время и покинул это место. Психоз в это время рассказывал мне страшные истории о смерти.
День семьдесят пятый.