Слышу лишь догоняющие меня голоса... смазанные звуковые волны родных голосов. Вижу лишь длинный тоннель одной-единственной дороги. Ноги тупыми, механическими движения несут меня по знакомому маршруту в магазин цветов, где работает та, чьи глаза являются мне в предобморочных галлюцинациях и смотрят на меня с интересом, с нежностью, со страхом... Где-то по пути срываю с щеки компресс и выбрасываю его в первую попавшуюся урну. Глубокая рана поглощает кислород подобному тому, как пламя пропитывается им, чтобы поддерживать своё жадное существование. Слегка зажившая рана окисляется, приобретая грубые, чёрные оттенки. Я это вижу в витринных отражения, мимо которых держу свой путь к флористам.
Мой шаг широк. Я чувствую уверенность в каждой мышце, в каждой капле красной жидкости, и спешу в лавку флористов на прописанную в сценарии жизненного пути встречу с девушкой, устроившей кладбище неразгаданных цветочных шифров под моей дверью и каким-то образом вколотившей гвоздь в мою стальную дверь.
Толкаю входную в магазин цветов. Она встречает меня мерзким звоном колокольчика, от которого меня пробирает до самых костей! Который бьёт по мозгам с такой же силой, с какой била вонь в том самом проклятом городе Свалке!
Подхожу к стойке, за которой стоит тот самый молодой человек, который выбросил меня отсюда в прошлый раз. У меня нет никакой обиды на него. Тогда и в рамках той ситуации он был прав, и я понимаю это...
«Понимание своей неправоты должно присутствовать в сознании каждого адекватного человека... Понимание и умение признать собственные ошибки», — думаю я, прежде чем выдавить из себя практически дружелюбное:
— У вас работает одна девушка, — сказал я, после чего постарался описать её, опираясь на собственные воспоминания образа с фотографии. Парень напрягся, прищурился и посмотрел на меня с презрением. Он узнал меня, но в этот раз даже не посмел прикоснуться ко мне. Он почувствовал, что ничем хорошим это не закончится для него... Он понял, что я уже не тот, которым приходил в первый раз, и что в этот раз всё будет иначе.
— Она вернётся спустя несколько минут, — сказал он и вперился в меня своими глазами.
— Какой цветок символизирует безразличие? — спросил я, чем ввёл флориста в ступор. Он не ожидал такого вопроса от такого отброса, как я.
День триста пятьдесят девятый.
— Гортензия...? — неловко ответил человек за стойкой, что откровенно пялился на меня, пытаясь понять, что я из себя представляю, пытаясь выгадать, вычитать из мыслей о том, что я запланировал, стараясь предсказать мои намерения.
— У вас есть такие цветы? — спросил я холодным, полным официоза тоном, не сводя своих внимательных глаз с лица ошарашенного продавца. Его мимика рассказывала о его мыслях... мысли стали очевидными, как ответ на знакомую загадку. Всё это старательно пыталось натянуть насмешливую улыбку на моё изуродованное морщинами и шрамом лицо, впитавшее усталость и дорожную пыль.
— Д... да... — заикнувшись, сказал парень и тут же добавил: — Сколько необходимо? — спросил он, продолжая свои тщетные попытки залезть в мои мысли, закрытые стальным барьером психоза и сильных слабостей.
— Один, — сухо ответил я. — Пожалуйста, — добавил тут же, вспоминая разговор с мистером Мамона, который был наполнен уважением и вежливостью, благодаря которым получилось провернуть невероятное дело по реактивация механического.
— Конечно... — Парень засуетился по магазину в попытке вспомнить то, куда были убраны гортензии. Он точно помнил о том, что ещё утром привозил свежие с базы, но сейчас не мог найти. Он потихоньку ругался, переставляя вёдра и вазы с места на место. Наконец найдя, попутно проклянув меня несколько раз, он поинтересовался о том, какая форма оплаты мне предпочтительнее.
— Наличные, пожалуйста, — сказал я, получив свою капельку удовольствия от тех неудобств, которые привнёс в жизнь этого молодого человека, который мне сразу выставил счёт. Я не задумываясь расплатился, а в момент, когда забирал цветок со стойки, зазвенел колокольчик и вошла она.
Этот взгляд, воплотивший невозможное и впитавший в себя чёрную дыру из страха, удивления и готовности бежать... Этот беглый взгляд мгновенно узнал меня, и внутри что-то щелкнуло. Я не стал долго ждать и, сжимая цветок большим, указательным и средним пальцами, подошёл к ней... ни на секунду не отпуская её взгляда.
— Здравствуй, — сказал я и улыбнулся, чувствуя лёгкость внутри. Словно вынули все органы и отложили их в сторону. Подумав об этом, я вспомнил историю механического, и по спине прокатился холод.