— Обломок... очень поэтично... тебе так не кажется? — спросил он. От этого вопроса меня прошибло в пот, даже несмотря на стремительно падающие температурные градусы.
— Обломок... как описательный элемент... — продолжил он, не обращая внимания на моё молчание. — ...обломок орудия труда, обломок цивилизации, обломок человека. Что люди, что киборги — лишь обломки одного целого человека... нереального, идеального, цельного во всех отношениях и смыслах человека.
В словах киборга я почувствовал горечь. А ещё мне стало больно, потому что разум и психоз ухватились за мысль, высказанную моим другом.
«В этом есть смысл», — кивнул головой разум.
«Коллекция обломков...»
«...в которой никогда не будет доставать...»
«...деталей, для завершения...»
«...паззл, китайского производства».
День сто сорок четвёртый.
— ...холодно... слишком холодно! — произношу я сквозь стук зубов.
— Да... жаль, что в кабине всего одно место, — кивнул головой мой друг. — Но это оправдано. Ты видел, сколько там ящиков с продуктами на продажу?
— Я сам сейчас ощущаю себя продуктом на продажу. Причём, легкопортящимся... что нужно перевозить в холодильных камерах... как... мясо... — сказал я и вспомнил о том, как несколько часов проработал на комбинате. Чувство тотального холода ужасом сковало сердце в плотную клетку, где мышца, гоняющая красную жидкость, вынужденно стала биться в несколько раз быстрее.
Дальше мы ехали молча. Со стороны это выглядело странным. Укутанный в лохмотья, трясущийся чувак и сидящий рядом, молодой человек, в лёгкой майке и с протезом в виде небольших тисков вместо руки.
Примерно через полчаса мы заехали в самый обычный город, усыпанный тонкой прослойкой снега. Меня трясло так, будто бы из меня рвался демон. На моего друга смотрели так же, как на того, кому требуется сеанс экзорцизма. И так было до того, пока мы ехали до центра города.
— Давай куда-нибудь на ближайший вещевой рынок... или гипер-мол, — крикнул я, обращаясь к водителю. Тот выполнил такую просьбу и закинул нас на рынок. Там мы купили две куртки, после чего перестали быть объектами для указательных пальцев, но столкнулись с проблемой внезапно наступившей бедности.
«Бытовуха... она возникает в самые неподходящие моменты», — сказал рассудок после того, как мы пересчитали деньги.
День сто сорок пятый.
— Что будем делать? — спросил я, достав из кармана и пересчитав последние гроши. — Нам даже не хватит на ночлег... а здесь особо не забомжуешь в парке.
— Работать? — с некоторой издёвкой спросил киборг, посмотрев на меня так, будто бы я отброс.
— Естественно! Надо найти работу, — ответил я. — Но я сильно сомневаюсь в том, что нам что-нибудь подвернётся сегодня...
— Стоит попробовать, — сказал мой друг. Я, конечно, хотел возразить, но понял, что в этом нет смысла.
«В вечном поиске способа заработка, — усмехнулось сознание. — Знаешь, если бы у меня была возможность, я бы заказал эту надпись на наше надгробие», — раздался холодящий душу смех.
«Не...»
«...какое надгробие?!»
«О чем ты?!»
Психоз мерзко хихикал, создавая гомон в моей голове.
«Нам нужна урна».
«Стальная!»
«С гравировкой!»
Голоса в моей голове решили пошуметь. Они предлагали сожжение. Ещё сознание показывало мне страшные мультики про сожжение нас в большой печи. Оно, используя фантазию, старательно создавало силуэты языков пламени на аккуратно воспроизведённой, тщательно прошитой тонкой сеткой ощущений, коже. На своих глазах я был подвержен кремации, которую чувствовал всем своим промёрзший телом. Сознание издевалось надо мной. Психоз, изолированный от мультипликации, смеялся смехом умалишенного.
— Пойдём, поищем что-нибудь, — сказал киборг.
— Да, — сказал я, ощутив стальной привкус крови во рту.
День сто сорок шестой.
Из-за тотальной нехватки денег нас не пустили даже в самый дешёвый хостел. Притона нам также не удалось отыскать. И пускай я понимал всю опасность ночёвки там, где в почёте была Сансара и прочая синтетическая дрянь, но также я понимал, что там всё же теплее, чем на улице. К тому же не в нашу пользу поднялся сильный ветер, а на закате, небо, разделённое абсциссой от земли, окрасилось в смачный, кроваво-красный оттенок.
«Будет холодно...»
«Будет очень холодно...»
«Мы недостаточно тепло одеты...»
Не я, но мой психоз зашептал в панической истерике. Рассудок сохранял скупое молчание. Нерешительность, паранойя и страх колыхнулись в районе солнечного сплетения и застыли там же в траурном ожидании. Я даже не знал, что предложить. В голове не было никаких мыслей, и я просто наблюдал за тем, как бог Ра завершает своё победоносное шествие по небосводу, спускаясь и приближаясь к миру, который называется Дуат и в котором правит Анубис.