— Теплотрасса, — спокойно сказал киборг. — Выломаем дверь в подвал одного из вертикальных хранилищ тел и сможем переночевать там, — предложил он.
«Будет очень плохо, если нас найдут... проще сразу сдаться копам», — подумал я, а потом согласился, и мы пошли выламывать монументальные стальные двери.
Спустя примерно час или два, я отогревал руки о тёплые трубы. Несколько пальцев приняли нездоровый бледно-белый оттенок и будто бы существовали отдельно.
— Нужно найти работу... — сказал я, понимая необходимость посетить больницу. — Нужно найти работу, иначе я не смогу дойти туда, куда хочу.
— А ты уже решил, куда хочешь? — спросил киборг.
— Ещё нет... но я чувствую, что должен идти дальше, — спокойно ответил я и ткнул в один из обмороженных пальцев ржавым гвоздем, найденным на полу.
День сто сорок седьмой.
До того, как удалось отыскать хоть какую-нибудь работу, нам ещё несколько раз пришлось вернуться на теплотрассу. До этого киборг был вынужден отправиться на паперти, чтобы заплатить какому-нибудь автосервису за подключение к аккумулятору. На таком холоде его хранилище энергии быстро истощалось, и я рисковал остаться наедине с вышедшим из строя телом друга. Сама мысль об этом была дикостью, а представляемые мной последствия выглядели и страшно, и смешно одновременно. Ведь мне пришлось бы тащить на себе увесистый контейнер из лёгкой, но прочной стали, из пластмассы, резины, меди, алюминия, силикона и прочих материалов... Уверен, такая картина привлекла бы к себе внимание зевак.
В итоге, нас взяли кидать ящики на продуктовом складе. Здесь было холодно, даже очень. Дышать охлаждённым воздухом было больно, но я понял, что физическая работа в таких условиях забавляет меня. Психоз и рассудок спорили о том, когда же я сдамся, но никак не могли выиграть и, по общим подсчётам, оказались должны мне круглую сумму.
Через месяц мы смогли выровнять наше финансовое положение и даже сняли дешёвую квартирку с разбитым туалетом, насадкой душа прямо над унитазом и ужасной дыркой по центру этой комнаты, из которой круглосуточно пахло канализацией. И всё же это было лучше ночёвок в подсобке склада и на теплотрассе.
— Надо накопить денег и свалить отсюда, — сказал я, пытаясь протянуть поясницу, разрывающуюся от боли. — Иначе мы здесь и сдохнем...
— Ты так боишься смерти? — спросил киборг, подключаясь к аккумулятору, который мы купили на авторазборке.
— Нет... боюсь не дойти до того места, куда иду, — сказал я, затем немного подумал и добавил: — Этот город — не то место, которое я ищу... в котором я хотел бы остаться.
День сто сорок восьмой.
День за днём мы откладывали деньги в небольшую коробку, которую киборг спрятал в сплетении проводов, что опасным канатом свисали над нашими головами. Моему другу было всё равно. Его тело было предусмотрительно изолированно от любого электричества, от любых магнитных волн, что могли вывести его из строя.
Спрятать деньги, к сожалению, было вынужденной мерой. Мы обнаружили, что в этом городе много мошенников, подонков, подлецов, лжецов и воров. Сложилось такое впечатление, что сердце города бьётся только за счёт движущей системы несправедливостей, в которой, в рекурсивном цикле, каждый обманывает, обворовывает, кидает каждого. Для нас это было чем-то непонятным и диким. Для меня, потому что я уже прошёл так много и ушёл от дома так далеко и ни разу не был подвержен ограблению, карманной краже или чему-то подобному... Не считая ситуации с похищением и рабством в городе Женщин, но это немного другое... Многие мужчины моего родного города на протяжении жизни живут под каблуком и ничего, справляются. А для киборга это было дикостью по умолчанию.
«Держи руки на кармах...»
«Прячь деньги во внутренние карманы куртки...»
«...и никогда не носи с собой привлекательную и столь вожделенно звенящую мелочь».
Вот, о чём шептал мой психоз, которому не нравилось в этом холодном месте. Он не протестовал, осознавая безвыходность ситуации... он просто ныл, действуя на нервы и провоцируя моё сознание реагировать резкими выражениями и подбавляя гормонов стресса в мой организм.
День сто сорок девятый.
— Прощай, восьмой круг! — крикнул я... крикнул психоз.... крикнул мой рассудок, когда мы заняли места в крайне раздолбанном, словно собранном из разных автомобилей, автобусе. Он гремел, как школа ударных инструментов. Скрипел, как оркестр херовых скрипачей. Он даже искрил, как фитили ракет фейерверков. Но этот кусок промёрзшего мусора с дырами в кулак и щелями с палец уносил нас всё дальше из морозильной камеры.