— Ты хочешь сказать, что эта рухлядь принадлежит тому месту, в которое мы едем? — поинтересовался я, а в ответ получил один короткий кивок согласия.
День сто пятьдесят второй.
Я чувствую крайне неприятный запах. Так пахнут разложения. Чем-то сладковато горьким, чем-то тухлым... как выгребная яма под прямыми лучами летнего, палящего солнца... Как политика.
— Твою ж... — произношу я, когда вонь становится невыносимой. — Что такое... куда мы... — Я в крайнем возмущении и не понимаю происходящего.
— У тебя остался респиратор из города Завода? — спрашивает киборг, который явно что-то знает.
— Н... нет, — неуверенно отвечаю я. — Тот пропитался кровью, и я выкинул его... — Начинаю понимать то, какую ошибку совершил.
— Плохо, — скупо, сухо говорит мой друг. — Другие несколько часов назад погрузили свои лица в оболочки респираторов и противогазов, —- сказал киборг, заставив меня посмотреть по сторонам и присмотреться к пассажирам, которые сквозь разного рода и формы окуляры созерцали сшитое из разных автомобилей транспортное средство.
«Вот тебе и приятная свежесть... — подумал я. — Вот тебе и прекрасная оттепель», — с раздражением думал я, ощущая высокую температуру, перебиваемую тонкими струйками смердящего воздуха, поступающего сквозь трещины и щели.
—Я думаю, нам в срочном порядке необходимо найти тебе дыхательный фильтр, — сказал киборг, наблюдая за тем, как быстро и забавно меняется цвет моего лица. —Иначе ты не выдержишь зловония... — В последних словах было странное сожаление. Такое, будто бы недо-перечеловек хотел ощутить то же, что и я.
Город Свалка.
День сто пятьдесят третий.
Запах гнили и разложений перевалил отметку «терпимо» и завалился за отметку «город Завод». Я уже чувствую привкус крови. Сладковато-стальной, тяжёлый, вяжущий слюну. Майка, которую я смочил водой из бутылки и повязал вокруг рта и носа, практически не спасает. Кажется, что меня разъедает изнутри. Словно я вдыхаю ингаляционную смесь из щелочи, кислоты или последовательно из первого и второго.
— Мне срочно нужен противогаз! — медленно, тихо, сдерживая разрывающий горло кашель, произношу я, обращаясь к киборгу.
— Давай я попробую узнать у водителя о запасном, — произносит он, и тут же я начинаю проклинать себя за тотальную глупость.
— Ага... давай, — сдерживая гнев к самому себе, отвечаю другу, и тот сразу поднимается с места.
«Почему на станции не предупредили?... — появляется вопрос, который в дальнейшем я задам себе ещё не один раз. — Почему мне не посоветовали обзавестись респиратором?...»
«Потому что...»
«...всем...»
«...на тебя...»
«...насрать!»
Мой психоз, перебивая сам себя, задорно врывается в мои мысли. В его компании появляются неуверенность, страх и паранойя. Каждая из моих крайностей хватается за одеяло, за качели моей адекватности, и начинают тащить и раскачивать. Чувствую, как тело начинает нервозно хихикать, а вкус крови в этот момент приобретает новую форму восприятия, каплей срываясь с уголка губ и соскальзывая по лицу вниз, аккуратно уворачиваясь от складок повязанной майки, чтобы замереть на подбородке.
День сто пятьдесят четвёртый.
На мое счастье, из-под сиденья водила достал небольшой коробок, взял деньги, несколько раз ругнулся и послал и моего друга, и меня прямиком в ад. Такое пришествие в новый город сильно обнадёживало, ведь оно началось, пускай с небольшой, но удачи.
«Как бы я хотел, чтобы это было правдой», — думал я, наблюдая за тем, как водила дичайшим матом посылает киборга в ад и больше не затыкается до самого прибытия на вокзал. Оставшиеся несколько часов я вдыхаю отравленный воздух, концентрация яда в котором возрастает с каждым километром. Оставшиеся несколько часов я полоскаю рот едкой смесью из крови и вязкой, как жвачка, слюны. Меня сильно тошнит от собственной красной жидкости, которая так или иначе просачивается по пищеводу вниз, прямиков в желудок.
«Я выпиваю сам себя», — мелькнула мерзкая мысль, от которой поёжился не только я, но и мои расслоения, приправленные состояниями, что вернулись в мою жизнь и теперь нашептывали:
«Мы умрем... мы точно умрем... Смерть такая страшная», — повторял страх.
«За нами кто-то наблюдает и подстраивает всё то, что с нами происходит! Возможно, в этом замешан киборг», — шептала паранойя.