«А, может, мы...? ...А что, если...?... Нет... А, ну, может, а...? » — нерешительность откровенно сводила меня с ума, в то время как психоз и рассудок мерзко хихикали, наблюдая за тем, как я гримасничаю в попытках очистить мысли.
День сто пятьдесят пятый.
«Добро пожаловать на Свалку» прочёл я. До этого, несколько раз, меня рвало на ходу прямо из кривого окна собственной кровью.
«Ты оставил свой след на этой раздолбанной истории!» — смеялся мой рассудок, посматривая на длинный след из рвоты на обочине франкентобуса.
— Я знаю об этом месте, — сказал киборг, увидев приветственную табличку. — Сюда свозят остатки всех машин и роботов из моего города. Сюда выбрасывают весь тот мусор, который больше нельзя использовать даже в качестве подпорок, — спокойно проговорил мой друг, смотря куда-то вперёд.
— Я счастлив знать, что мы покинули границу неизвестности, — проговорил я, вытирая рукавом очередную струйку из вспенившейся смеси слюны и крови. — Если мы не раздобудем мне что-нибудь для фильтрации воздуха, ты сможешь меня оставить...
— Поступить с тобой так, как люди поступают с нами? — усмехнулся киборг. — Смогу из человека сделать мусор?
— Да... — хмуро ответил я на остроумное замечание друга.
«Ха-ха!»
«Он перебил тебя!»
«Он опередил тебя!»
«И он назвал тебя мусором, а не ты сам!»
Мой психоз смеялся над ситуацией, но я чувствовал то, как страх сжимает свои пальцы, все больше помещая психическое расстройство, рассудок и другие чувства в плотную клетку себя.
Через полчаса мы прибыли на место. Меня ещё раз жёстко стошнило, и никто из пассажиров, как и прежде, не обратил на это внимания. Уверен, они думали обо мне, как о мешке мусора, который прибыл на место своего упокоения, но они ошиблись. Я успел стать счастливым обладателем старого, пропахшего отходами, но исправно работающего противогаза.
День сто пятьдесят шестой.
Голова кружится. Мечтаю о двух, трёх, четырёх батончиках гематогена. И, видит всевышний или тот, кто вышел к нему на подмену, я куплю!... Как только найду аптеку или что-то похожее на место торговли медикаментами, но... здесь нет ни одного здания в привычном понятии «здания». Здесь нет домов... Ржавый металл, битый пластик и органические отходы, перемешанные в скользкую, смердящую под палящим солнцем массу. И среди всего этого великолепия человеческой грязи увлеченно копошились её гордые создатели.
Вмиг все затихло. Опарыши в виде человечества остановили своё беспорядочное сокращение. Впервые послышалось движение масс воздуха, будоражащее скрипящие детали.
— Валим! — заорал кто-то один, и этот крик подхватили окружающие.
— Что за?!... — успел сказать я, после чего передо мной, метрах в ста, прогремела череда взрывов, поднявшая старые, измазанные в отходах: трусы, носки, засаленные майки, сгнившие объедки, использованные прокладки и куски стали — высоко в воздух.
— Надо бежать, — сказал киборг, спокойно наблюдая за происходящим. — Как можно быстрее и в ту сторону, куда бегут другие. — Увидев, что я в ступоре, он схватил меня за плечо и потащил вслед за собой. Несколько секунд моё тело не слушалось. Я был в шоке...
Позади раздались выстрелы, звуки сирен и крики. Сердце ушло в пятки и вывело меня из состояния «синего экрана смерти». Теперь мы бежали вместе, слушая очереди за спиной. И казалось, что всё закончилось, что мы ушли от внезапных событий, как перед всеми бегущими появились люди и с дикими воплями зажали гашетки автоматов.
День сто пятьдесят седьмой.
Раскаты выстрелов. Свинцовые, раскалённые шарики, прошедшие мимо, но встретившие свои цели где-то за спиной. Крики, суета, давящий на череп противогаз, страх... Свалка оказалась не самым приветливым и не самым гостеприимным хозяином. Или, можно сказать, совсем неприветливым и совсем негостеприимным.
Мы с киборгом бежали вперёд. Я, не обращая внимания на усталость и мышечную боль, сам бежал, как киборг, а мой друг, выглядящий испуганным и не желающим умирать, бежал так, как может бежать только человек.
— Что происходит?! — кричал совершенно сбитый с толка друг. — Почему всё это происходит?! Почему вы, люди, вечно стремитесь убить людей?! Неужели вам недостаточно натуральных причин для смерти?!
Я не мог ответить из-за страха сбить дыхание, что стало бы причиной замедления, остановки и возможной смерти. Позади слышались выстрелы и взрывы, что не внушало чувства безопасности, а наоборот — стимулировало выработку кортизола и адреналина, заставляя давить на стопы изо всех сил.