«Я так много лет не плавал... Надеюсь, это так же, как ездить на велосипеде», — подумал я, хватаясь за лёгкие мусорные мешки и стараясь двигаться по диагонали, в обратном направлении относительно того, в котором двигалась вода. Где-то вдалеке я заметил проплывающую мимо велосипедную раму. Внутри все сжалось от воспоминаний о пустыне и кладбище, что раскинулось за городом Женщин.
День сто шестьдесят седьмой.
Я заранее знал, что переплыть будет не так просто, но это оказалось титаническим трудом. Если бы моя жизнь была бы игрой, я восстановил бы автосохранение и вернулся бы к тому моменту, когда мы покидали город Холода и вернулся бы туда, на поля и луга... или, как минимум, попав на свалку, сразу приложил бы все свои и все силы моего друга на то, чтобы не попасть в войну банд и свалить при первой же возможности, но случилось то, что случилось, и я пытаюсь бороться с сильным течением по дороге на другой берег.
Вода иногда попадает мне в рот. Она отравлена. Я надеюсь, что анаэробная грамположительная бактерия рода клостридий, являющаяся возбудителем ботулизма, каким-то чудом ещё не попала в мой организм и не начала своё деление.
«Если же мне повезло, то я смогу прожить некоторое время и выбраться из этой ямы отчаяния. Если же Фортуна... — спотыкаюсь об эту мысль так, как если бы ударился мизинчиком ноги — ...Она никогда не была на моей стороне... так что думать о том, что она меня оставила, глупо, — громко разносится в опустевшей голове. — Но если вдруг она сочла все те страдания недостаточными для меня и решила подарить один-единственный шанс, чтобы в будущем я получил ещё больше таковых... В любом случае, даже зная об этом, я обязан им воспользоваться и постараться преодолеть все печали!»
Стараюсь максимально быстро шевелить ногами под водой. Яростно машу руками, прибавляя темпа к своей гребле и одновременно поправляя мешки с непотопляемым мусором.
— Мы не останемся тут, дружище... нет... не останемся, — сквозь сжатые до боли зубы, сквозь пробивающийся из лёгких кровавый кашель произношу я.
День сто шестьдесят восьмой.
Тяжелое дыхание толчками сокращает мою грудь. Голова кружится. Тело тяжёлое, словно кости аккуратно извлечены, а в получившиеся полости залит свинец. Я смотрю на яркую звезду, повисшую в вышине. Она выжигает мне глаза, но я не могу перестать смотреть на неё. Мои расстройства личности и мои самые сильные слабые стороны в лицах страха, паранойи и нерешительности словно вышли из непродолжительной комы и сейчас они в один голос голосили: «Вставай!»
Они боялись за своё существование и поднимали не меня, наше общее тело, с залитого холодной, отравленной водой, чёрного, как сердце бывшей, песка. Они старательно кричали о том, чтобы я начал своё медленное движение в сторону того городского очертания, которое я видел сквозь слегка обожжённые слизистые оболочки глаз, сквозь слезы, выделяющиеся как защитная реакция организма. Пускай больного, пускай отравленного, но сражающегося организма.
С трудом встав. Потихоньку, вперевалку, с ноги на ногу, я продолжил своё путешествие. Кашель периодически вырывался из грудной клетки стоном боли и несколькими каплями собственной крови. Но я мог дышать... воздух здесь не был отравлен... Возможно, из-за ветра, который всё время дул мне в лицо и гнал прочь скопление летучих ядов.
— Не-е-ет... не-е-ет, мой друг... Мы тут не останемся... — проговорил я, чувствуя то, как холод ледяной воды потихоньку начинает покидать тело.
Город Цветов и фруктов.
День сто шестьдесят девятый.
«Добро пожаловать! Вас встречает фруктовая столица!» прочёл я на знаке на границе нового города, и, если ветер дул мне в лицо, то я чувствовал удивительный цветочный запах, смешанный с ароматами спелых фруктов, иногда, с алкогольными нотками... Если же ветер толкал меня в спину, мне приходилось доставать противогаз и натягивать на гладкую кожу головы, разъедаемую экземой.
«Смогу ли я поесть? — вот, о чем думал я, предвкушая оживлённый город и приготавливая те деньги, которые лежали в аккуратном целлофановом свёртке. — Смогу ли я найти дешёвый ночлег и лекарства... Выживу ли я?»
«Двигай!»
«...своими!»
«...поршнями!»
Кричал психоз. Он вновь спасал мне... нам... жизнь своим присутствием. Он вновь пинал меня под задницу, не давая остановиться, не позволяя мне провалиться в мир Морфея, помогая избегать ворот царства мертвых.